Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Ху­лой на Ду­ха Свя­та­го неп­рос­ти­тель­ной и ве­ду­щей к по­ги­бе­ли на­зы­ва­ет­ся упор­ное не­ве­рие и от­ри­ца­ние бы­тия Бо­жия, нес­мот­ря на во­очию со­вер­ша­ю­щи­е­ся чу­де­са, нес­мот­ря на мно­же­ст­во фак­тов, не­оп­ро­вер­жи­мо до­ка­зы­ва­ю­щих су­ще­ст­во­ва­ние Бо­га. Упор­ное от­ри­ца­ние и не­ве­рие яв­ля­ют­ся ху­лой на Ду­ха Бо­жия, не про­ща­ет­ся ни в сем ве­ке, ни в бу­ду­щем, и че­ло­век, умер­ший не по­ка­яв­шись в сво­ем не­ве­рии, по­гиб.

прп. Варсонофий

Хо­ро­шее жи­тейс­кое об­ще­ние мож­но иметь и с не­ве­ру­ю­щи­ми, толь­ко мо­лит­вен­но­го об­ще­ния с ни­ми нель­зя иметь и спо­ров о ре­ли­гии нель­зя за­во­дить, что­бы имя Бо­жие в спо­ре не ос­ко­рб­ля­лось.

прп. Нектарий

Ви­дя свои не­мо­щи, мож­но снис­хо­ди­тель­но су­дить и о не­мо­щах дру­гих.

прп. Макарий

Старцева служка «Где я, там и ты будешь вместе со мною…»

Преп. Антоний Оптинский

В Летописи Иоанно-Предтеченского скита Оптиной Пустыни за 18 июля 1875 года помещено краткое описание жизни монахини Антонии, в миру Надежды Васильевны Петровой, долгие годы бывшей преданной ученицей преподобного Антония Оптинского.

Видя ее жертвенность и терпение, преподобный Антоний не раз говорил своей ученице: «Где я, там и ты будешь вместе со мною…»

Среди описаний различных событий, происшедших в скиту, оптинский летописец счел необходимым посвятить несколько страниц монахине Антонии (Петровой), благодаря чему ее имя осталось в истории обители, а краткое ее жизнеописание стало назидательным примером для потомков: «Скончалась в Калужской Тихоновой пустыни, духовная дочь и ученица о. игумена Антония Путилова, Надежда Васильевна Петрова, постриженная келейно в мантию с именем Антонии. – Она была дочь полковника. С юных лет вступила в Московский Страстной монастырь, где провела около 15 лет. Имевши хороший голос, была там из лучших певиц и читальщиц. Впоследствии из Страстного монастыря перешла под духовное руководство старца о. игумена Антония, поселилась в Оптиной Пустыни, в число сестер на скитском монастырском дворе; была там долгое время начальницей. В то время прислуживала старцу: писала по его поручению письма, искусно излагая их; иногда готовила кушанье, и все поручения старца исполняла с большим усердием. Она любила старца, как отца и заботилась послужить к его успокоению. Когда она входила к нему, чтобы предложить услуги, больной старец, как дитя, часто встречал ее обычною фразою:
– А что мы сегодня ямы и пиемы?

Старец при разговоре с уважением относился о ней:
– Она полковницкая дочь, ученая и знает французский язык.

Надежда Васильевна, зная хорошо этот язык, свободно объяснялась на нем.

Старец ценил ее труды, и так выражал ей свою признательность. Однажды, когда она, окаявая себя, с самоукорением объясняла ему, что живет плохо, в нерадении и лености, часто случается, упускает молитвенное правило, старец на это сказал ей:
– Ты вот мне больному постоянно служишь, Бог видит твои труды, и я обязан молиться за тебя; получишь от Господа награду, как сказал Он: боляй и служай, равную мзду получат; а потому, где я, там и ты будешь вместе со мною.

По кончине о. игумена Антония (8 авг. 1865 г.), недолго оставалась она в Оптиной Пустыни; переселилась отселе в Тихонову пустынь; жила на гостинице, и мирно скончалась, за день до кончины напутствованная Св. Тайнами.

Отличительные черты ее подвижнической жизни были: усердие к храму Божию, странничество и крайнее нестяжание во всем. Все, что не получала она от своих благодетелей, раздавала нуждающимся; даже, последний портрет дорогого для неё старца не трудно было от нее получить.

В последнее время, согбенная годами, беззубая, маленькая ростом старица, проводила дни жизни своей в крайнем во всем лишении; одно утешение она имела – посещать храм Божий.

НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-366. Л. 44 об.-46 об.