Преданный сын Оптиной Пустыни
Ивану Васильевичу Киреевскому (1806-1856) одновременно со старцем Макарием принадлежит инициатива великого предприятия – издания святоотеческих писаний. Благодаря этому начинанию и смогло произойти снабжение этими книгами академий, семинарий, правящих епископов, и чтение этой доселе недоступной аскетической литературы стало доступным монашествующим и всем духовно настроенным русским людям. Истина православия воссияла и утвердилась в противовес западным книгам ложного направления. Явление миру этих рукописей – событие, не поддающееся оценке простыми словами.
Другая заслуга Киреевского, как признано в истории русской философии, – это положенное им начало независимой мысли в русской философии.
Иван Васильевич Киреевский был сыном прекрасных русских людей. Его отец, Василий Иванович, майор гвардии, был крупным помещиком, владельцем села Долбино, в 40 верстах от Оптиной Пустыни.<…>
В юные годы Иван Васильевич верил в европейский прогресс <учился в Германии> и был западником, однако впоследствии его мировоззрение круто изменилось.<…>
Здесь надо сказать несколько слов по поводу тех воздействий, которые способствовали окончательному образованию мировоззрения Ивана Васильевича. С одной стороны, это был брат его Петр Васильевич, а с другой – его жена Наталья Петровна.
Петр Васильевич был борцом за сохранение черт русскости в русских людях. Он был собирателем древних духовных стихов и народных песен.
Что касается религиозного отношения, здесь было влияние Натальи Петровны. Иван Киреевский никогда не был неверующим. Но он был далек от Церкви, как и почти вся среда тогдашнего образованного общества. Другое дело его супруга – духовная дочь о.Филарета Новоспасского. Она в юности ездила в Саровскую пустынь и беседовала с преподобным Серафимом. Встреча с о.Филаретом Новоспасским была решающим моментом в жизни Киреевского: он стал его духовным сыном. После кончины о.Филарета старцем четы Киреевских стал о.Макарий Оптинский.
Из всех мирских лиц, перебывавших в Оптиной Пустыни, Киреевский ближе всех подошел к ее духу и понял, как никто иной, ее значение как духовной вершины, где сошлись и высший духовный подвиг внутреннего делания, венчаемый изобилием благодати даров Святаго Духа, и одновременно служение миру во всей полноте, как в его духовных, так и в житейских нуждах. Киреевский видел в Оптиной претворение в жизнь мудрости святоотеческой. Будучи философом, он почувствовал, что и высшее познание истины связано с цельностью духа, с восстановленной гармонией всех духовных сил человека. Но это восстановление достигается внутренним подвигом, духовным деланием. И Киреевский в своих исследованиях, а именно в учении о познании, указал на внутреннюю зависимость познавательных способностей человека от духовного подвига, претворяющего естественное, низшее состояние сил человека в духовный высший разум.
При своем служении делу оптинского издательства Иван Васильевич имел возможность в совершенстве изучить святоотеческую литературу, а ранее получив прекрасное домашнее философское образование и еще дополнив его во время пребывания в Германии, он был также в совершенстве знаком и с западной культурой. В его лице встретились западная философская традиция с традицией Восточной Церкви. «Путь русской философии, – писал Киреевский в статье «О характере просвещения Европы по отношению к просвещению России», – лежит не в отрицании западной мысли, а в воспитании ее тем, что раскрывается в высшем знании, где достигается цельность духа, утерянная в грехопадении, но восстановленная в христианстве, а затем ущербленная в западном христианстве торжеством логического мышления». В той же статье им сказано: «Учения Св. Отцов Православной Церкви перешли в Россию, можно сказать, вместе с первым благовестом христианского колокола, под их руководством сложился и воспитался коренной русский ум, лежащий в основе русского быта». <…>
Киреевский умер от холеры (11 июня 1856 г.) в Петербурге, куда он поехал навестить сына, окончившего лицей. Смерть его сильно потрясла всех его близко знавших. Тело Ивана Васильевича Киреевского было погребено в Оптиной Пустыни у ног могилы старца Льва. Узнав об этом, митрополит московский Филарет оценил ту великую честь, какая была оказана Оптиной Пустынью ее преданному сыну.
Из книги И.М. Концевича "Оптина Пустынь и ее время"