Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Ес­ли мо­нах пре­бы­ва­ет в мирс­ком до­ме, то на не­го смот­рят как на ми­ря­ни­на. Нель­зя мо­на­ху дол­го пре­бы­вать в ми­ру. Как ры­ба без во­ды, так и мо­нах вне мо­нас­ты­ря.

прписп. Никон

Мо­на­шес­кое де­ло на­ше: сми­рить­ся, да пок­ло­нить­ся, да поп­ро­сить про­ще­ние – тем и оп­рав­дан.

прп. Иларион

В на­ши вре­ме­на Бог не по­сы­ла­ет под­виж­ни­кам та­ких ис­пы­та­ний, как древ­ним, по­то­му что не мог­ли бы по­нес­ти, и не по­да­ет древ­них да­ро­ва­ний, что­бы не воз­нес­лись без­мер­но.

прп. Лев

О строгом Палладие и часах, нарушавших его «покой»

Иеродиакон Палладий более 46-ти лет жил в Оптиной Пустыни; был старец строгого нрава и великий подвижник.

Каких лет отец Палладий оставил мирскую жизнь, неизвестно. Сначала он поступил в Площанскую пустынь, и прожил там года полтора вместе с отцом Макарием (Ивановым), который впоследствии был оптинским старцем. «На общее послушание, — рассказывал отец Палладий, — мы с отцом Макарием ходили в лапотках. Нам выдавали лыки, и я сам плел лапти для себя и для отца Макария. В Площанской пустыне хотя я жил по паспорту, но был пострижен в рясофор и наречен Паисием. Пошел за увольнением, и случайно попал в Оптину Пустынь».

Строгий блюститель подвижнических правил, отец Палладий очень любил читать жития и писания святых отцов, и был, так сказать, пропитан духом их. Отличительною чертою его в монашестве было строгое и неупустительное хождение в Божий храм. Устав с обрядовой стороны он знал так хорошо, что мог служить для всех примером. Так был бдителен за собою в этом отношении, что внимавшие себе брали его в образец, и следя за ним во все службы, в продолжение целых десятилетий, никогда никто не мог заметить, чтобы он, задремав, не снял в положенное время камилавки, или не положил поклона, хотя имел две весьма большие грыжи. Никогда не прислонялся к стене, но как бы не изнемогал, в неположенное время не сидел.

Нестяжание его было удивительно. В келье его ничего не было, кроме самого необходимого для монаха... Денег у него не было. А если какой благодетель, бывало, поусердствует ему сколько-нибудь денег, он тотчас купит какую- нибудь книгу, или отдаст их о. игумену, и то укоряет себя за то, что взял их, с неделю твердит: «Палладий нанялся жать чужое терние».

Один помещик, бывший в Оптиной Пустыни, подарил ему дорогие карманные часы. Отец Палладий взял их, но как у него часов никогда не было, то по непривычке к их стуканью он вечером никак не мог заснуть. Завернул их в тряпку, накрыл их горшком, и заснул. «Пошел к утрени, но помысел замучил меня, — говорил отец Палладий, — как бы их не украли. Вспомнил слова Спасителя: «идеже будет сокровшце ваше ту и сердце ваше будет», и поскорей отнес их к своему благодетелю, сказав: «Возьми, пожалуйста, их назад, они нарушают мой покой».

Незадолго до смерти отца Палладия келейник настоятеля послал ему ситцевое одеяло. Отец Палладий сначала было взял, но потом сказал посланному: «Брат! Благодари отца за его память, возьми его назад, а то когда помру и пойду по мытарствам, бесы скажут: «Палладий одевался ситцевым одеялом».

Иеромонах Климент (Зедергольм)

Из книги «Подвижники благочестия Оптиной Пустыни». 
Фрагмент жизнеописания иеродиакона Палладия (Иванова)