Неделя Торжества Православия в Иерусалиме из воспоминаний о. Леонида (Кавелина)

Неделя Торжества Православия отмечается Святой Православной Церковью в Воскресенье, следующее за первой седмицей Великого Поста. Этот праздник был установлен в 842 году на Константинопольском Поместном Соборе в связи с окончательной победой Православия над ересью иконоборчества, которая ознаменовала собой победу и над ложными учениями вообще.

В этот день в конце Божественной литургии священнослужители совершают молебное пение перед иконами Спасителя и Божией Матери, молясь Господу об утверждении в вере православных христиан и обращении на путь истины всех отступивших от Святой Церкви.

Праздник Торжества Православия отмечается во всех Православных Церквах. Во всех храмах в этот день возглашаются возвышенные слова из чина Торжества Православия: «Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенную утверди».

Сотрудник второй Русской Духовной миссии в Иерусалиме оптинский иеромонах Леонид (Кавелин) в своих воспоминаниях описывал, как встречали Неделю Торжества Православия в 1858 году в Иерусалиме. В записках «Великий Пост во святом граде Иерусалиме», опубликованных в 1863 году в журнале «Душеполезное чтение» за подписью Инок-паломник, о. Леонид рассказывает о Крестопоклонной и Вербной неделе в Иерусалиме, о торжестве из торжеств — празднике Воскресения Христова.

В течение Великого поста мы познакомим читателей сайта с отрывками из воспоминаний о. Леонида, приурочив их к главным христианским праздникам.

* * *

В воскресенье, на рассвете, часу в пятом дня, отперли храм и отворили великие двери. Храм тотчас наполнился преимущественно православными паломниками, спешившими на Торжество Православия. Число их приблизительно можно было определить в пять тысяч человек.

Греки в своем великом храме начали часы, в продолжении коих облачился служащий архиерей (в алтаре), и по чину приступили к литургии, которую с архиереем совершали тридцать шесть священников. Служащий архиерей был облачен в саккос малинового бархата, шитый золотом, и в старинной богатой митре. Апостол и Евангелие читали на четырех языках: греческом, славянском, арабском и молдавском. Так как в этот день литургисал русский архиерей1: то с соизволения наместника два раза был помянут наш царствующий императорский дом: на великом входе самим архиереем. И протодиаконом при возгласе: «Приносящего Святыя Дары сия Господеви Богу о здравии и спасении…»

И некоторые ектении также возглашались по-русски, и греческий хор отвечал: «Господи, помилуй», по-русски же. За Святыми Дарами выносили в серебряных ковчежцах части святых мощей.

Тотчас после литургии начался крестный ход, для коего облачились архиереи и все наличные священники, числом сто пять; каждый из них получил от ризничего небольшую икону и свечу. Когда все было уготовано, начался крестный ход: процессия вышла из царских врат. Кавасы1 патриархии и иерусалимского паши в богатых восточных костюмах, с знаками своего звания, оправленными в серебро булавами, очищали дорогу шествию. Напереди несли двенадцать шитых хоругвей носильщики, в стихарях; перед всякою хоругвию шел мальчик также в облачении и нес подсвечник с зажженою свечой; потом несли большой запрестольный крест, далее шли иподиаконы с рипидами, за ними несли архиерейский жезл, потом шел хор арабских певчих, далее диаконы по два в ряд, — каждый нес в одной руке икону, а в другой великую свечу; потом шли священники по два в ряд, — все в одинаковых (двух сортов) облачениях, каждый имея в руках небольшую икону и свечу; за ними шли игумены и архимандриты, также по два в ряд, несли ковчеги со святыми мощами. За ними следовал второй хор певчих греческий; потом шли семь диаконов с трикириями и дикириями, и за ними шесть архиереев по два в ряд, в епитрахилях и малых омофорах, имея в руках небольшие серебряные окладные евангелия, и наконец, один из архиереев1 в полном облачении, с крестом в руках и с митрою на голове; перед ним шли два диакона и кадили держимый в руках его святой крест, а по сторонам его шли два эпитропа (патриаршии наместники), облаченные также, как и прочие архиереи, в епитрахилях и малых омофорах. На первенствующем архиерее был богатый саккос; шитые на нем золотом иконные изображения были осыпаны жемчугом и камнями; остальное облачение соответствовало торжеству своим велелепием; на голове святителя была старинная богато украшенная митра. На всем пути шествия вокруг кувуклии стояли в два ряда турецкие солдаты, имея ружья с примкнутыми штыками. Не взирая на то, что ближайшие к шествию поклонники утесняли сзади солдат, стремясь наперерыв приложиться к той, или другой св. иконе, или даже к краю священнической одежды, они смотрели на это весьма снисходительно, и даже. Сколько могли, покровительствовали сему, без видимого нарушения порядка; так, например, некоторые ставили вперед себя детей, давая им средства быть поближе к шествию. Вообще, нельзя не отдать справедливости, что турецкое войско на сей раз вело себя удивительно скромно и прилично, не нарушая уважения к чужой им церемонии, никакой фанатической выходкой, — ни видом, ни действием.

Из алтаря процессия направилась прямо к часовне Гроба Господня; обойдя вокруг ее трижды, потом пошли мимо камня помазания по галерее позади воскресенской церкви, и, обойдя вокруг храма Воскресения, духовенство остановилось против входных дверей часовни гроба; здесь пропели громогласно трисвятую песнь, обличая правильным ее употреблением суемудрие армян и их единоверцев, коптов, которые прибавляют к трисвятому распныйся за ны1 , относя эту песню к одному Богочеловеку.

Архиерей прочел Евангелие, потом следовали ектинии и отпуст. Духовенство тем же порядком возвратилось в алтарь; служащий архиерей раздавал с кафедры антидор. Крестный ход продолжался почти полтора часа; все присутствующие стояли тихо и благоговейно; порядок ничем не был нарушен.

<…> Общее же впечатление этого торжества таково, что каждый православный участник его чувствует себя в этой разноплеменной, но единоверной семье членом святой соборной и апостольской Церкви, и потому без особого напоминания уносит в сердце своем глубокое убеждение в истине высоких слов, которые возглашаются у нас в этот день в слух народа: «Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенскую утверди»1 .

В добровольном исполнении ее уставов и заключается та истинная свобода христианская, о которой сказано в св. Евангелии: «аще Сын вы свободит, воистину свободни будете» (Ин. 8, 36), творяй же грех раб есть греха, хотя бы и пользовался полной свободой в своих внешних действиях. Если когда, то именно теперь, кажется, благовременно служителям алтаря Господня чаще напоминать об этой простой истине чадам греко-российской Православной Церкви.

Получа свободу и права мирного гражданина, воистину, свободни будете и духовно, аще и Христос свободит вас от греха, а сего достигнете не иначе, как чрез свободное повиновение учению св. Матери вашей Православной Церкви, которой невидимая Глава есть Сам Христос, — Сын Божий. Стойте убо твердо и держитесь преданий апостольских и святоотеческих, помня, что ежегодно возглашается всенародно в Торжество Православия: «Сия вера апостольская, сия вера отеческая, сия вера православная, сия вера вселенскую утверди».

В.В. Каширина