Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

Хрис­тос Спа­си­тель наш рек о Се­бе: не ищу во­ли Мо­ея, но во­ли пос­лав­ша­го Мя От­ца (Ин. 5, 30). И имея в ви­ду горь­кую ча­шу стра­да­ний, прек­лонь ко­ле­на, мо­ля­ше­ся, гла­го­ля: От­че, аще во­ли­ши ми­мо нес­ти ча­шу сию от Ме­не; оба­че не Моя во­ля, но Твоя да бу­дет (Ср.: Мф. 26, 39). Сие да мудр­ству­ет­ся в нас, еже и во Хрис­те Ии­су­се. Взи­рая на Не­го, На­чаль­ни­ка ве­ры, тер­пе­ни­ем да те­чем на пред­ле­жа­щий нам под­виг, ук­реп­ля­ем се­бя мо­лит­вою сми­рен­ною: по во­ле Тво­ей, Гос­по­ди, та­ко да бу­дет о мне!

преп. Моисей

Наб­лю­дая со­бы­тия и сво­ей жиз­ни, и дру­гих лю­дей, с по­ра­зи­тель­ной яс­ностью мож­но ус­мот­реть сте­че­ние обс­то­я­тельств. Ни­ка­кие ос­то­рож­нос­ти и ме­роп­ри­я­тия не мог­ли и не мо­гут пре­дуп­ре­дить со­вер­ша­ю­ще­го­ся, ибо оно со­вер­ша­ет­ся по су­ду Бо­жию. Не­ко­го ви­нить. На­до сми­рить­ся и тер­петь. Ина­че пог­ре­шим про­тив Бо­га.

преп. Никон

Труд­но бы­ло бы жить на зем­ле, ес­ли бы и точ­но ни­ко­го не бы­ло, кто бы по­мог нам ра­зоб­рать­ся в жиз­ни. А ведь над на­ми Сам Гос­подь Все­дер­жи­тель, Са­ма Лю­бовь. По­ло­жись на во­лю Гос­под­ню, и Гос­подь не пос­ра­мит те­бя. По­ло­жись не сло­ва­ми, а де­ла­ми. От­то­го и труд­на ста­ла жизнь, что лю­ди за­пу­та­ли ее все сво­им муд­ро­ва­ни­ем, что вмес­то то­го, что­бы об­ра­щать­ся за по­мощью к Бо­гу, ста­ли об­ра­щать­ся к сво­е­му ра­зу­му да на не­го один по­ла­гать­ся. Не бой­ся ни го­ря, ни бо­лез­ней, ни стра­да­ний, ни вся­ких ис­пы­та­ний — все это по­се­ще­ния Бо­жии, те­бе же на поль­зу.

преп. Анатолий

«У алтаря, в золотых ризах и золотой шапочке, стоит он, сияя светом»

Зимой снега здесь наметало до половины окон. И морозы были по‑настоящему русскими. Не всякие сани добирались до монастырских врат… Некоторые вместе с ездоками так и сворачивали с колеи в сугроб. А весной и летом цветы в скиту благоухали ладаном и смирной! И были они такой красоты, что занимали первые места на цветочных выставках.

Монастырский колокол не просто звонил. Он будил человеческие души, и внутри обители колыхался целый океан невероятной человеческой радости и невероятного человеческого горя!

Осенью бор между монастырем и скитом был раскрашен во все оттенки золота, меди и янтаря!

В теплые дни, когда старцу Амвросию позволяло его хрупкое здоровье, он выходил из своей хибарки к толпе паломников, жаждущих его спасительного, утешающего, доброго и огненного слова. Кого-то он мог мудро прилюдно обличить, слегка с любовью побив своей знаменитой палочкой. Кому-то что-то таинственно шептал на ухо, может, напоминая забытые грехи или просто ободряя израненную душу! В толпе перед святым старцем все были равны. Стирались все сословные грани. Кухарка стояла вместе с купцом, и нищий – с фабрикантом!

«Из сумерек жизни, – запишет потом свои наблюдения Евгений Поселянин, – холодно нравственные, замороженные людским безучастием, приходили к нему. А вокруг него словно вечно был счастливый юг, и вечно блистало солнце, и все грелись, и все радовались!»

Духовный гений преподобного Амвросия вырос не на пустом месте. Он принял духовную эстафету, неугасающий огонь старчества от таких гигантов смирения и любви, как старцы Моисей, Антоний, Лев и Макарий! И его молитвенная свеча зажглась от их свечей, от их вдохновенных сердец! Оптина и до него была целой необозримой вселенной, вертоградом, где каждый приходящий мог найти свои цветы, свои оттенки, свои ответы на жизненные запросы.

Русский человек открывал для себя Оптину как энциклопедию православия – от «А» до «Я»! Но преподобный Амвросий очень скромно, очень деликатно, бережно, трепетно и осторожно оставил в этой удивительной энциклопедии свою огромную, заглавную смиренную букву! И пройдут года, столетия, а его благоухающая лампада никогда не погаснет. И золотые буквы его простых, теплых, милых поучений никогда не потускнеют, никогда не забудутся!

Его правило: «Жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать и всем – мое почтение», – стало классическим нравственным постулатом. Его слова: «Где просто – там ангелов со сто, а где мудрено – там ни одного»; «От ласки у людей бывают совсем другие глазки», – помогают нам правильно ориентироваться в духовной жизни.

Преп. Амвросий Оптинский

«Послушай, сестра! Не будь востра, не будь пестра! А будь постоянна и смирна – и будешь мирна!»; «Не будь, как докучливая муха, которая иногда без толку около летает, а иногда и кусает, и тем, и другим надоедает! А будь, как мудрая пчела, которая весной усердно дело свое начала и к осени окончила медовые соты, которые так хороши, как правильно изложенные ноты!» – все это назидает и нас в нашей простой будничной жизни, как стрелка духовного компаса.

И, конечно, неправильно представлять себе преподобного Амвросия как некоего лубочного дедушку, лежащего на своем уютном диванчике и раздающего советы направо и налево… За его благодушной улыбкой, за его непринужденностью и простотой стоял огромный титанический духовный труд! Все видели и ощущали его ласку, но не знали о многих часах, проведенных в покаянной молитве! Все слушали его ободряющие слова, но мало кто понимал, что за ними стоят – пот, кровь и слезы! Он не всегда гладил по головке, но часто делал хирургический надрез!

Каждый святой – всегда тайна! Преподобный Амвросий – тайна вдвойне! Он – как огромный духовный айсберг. Мы видим только маленькую внешнюю часть, а остальное, главное, скрыто в глубоких водах духовного океана…

В чем же тайна и загадка преподобного Амвросия? В чем неуловимый аромат его святости? Почему эти народы: тульские, орловские, московские, брянские, – так настойчиво стремились к порогу его кельи?

Когда человек в музее хочет полюбоваться изящной картиной, то он смотрит на нее с определенного расстояния, находит удобную и правильную точку для обзора. Если отойти слишком далеко от живописного полотна, то можно ничего не увидеть, лишь восприняв его в общем. Если же мы приблизимся слишком близко, то увидим только какие-то детали, мазки, фрагменты, но не сможем воспринять произведение целостно, гармонично, объемно. Поэтому для объективного взгляда нужно найти правильную точку!

Так же и в нашем общении друг с другом нужно найти в своем сердце точку, с которой мы по‑настоящему, глубоко и трепетно сможем понять, вместить, увидеть и почувствовать человека. Рассмотреть прекрасное полотно его души! Эта таинственная точка – точка любви! И преподобный Амвросий как истинный душевед, уте́шитель, воспитатель, наконец, художник, всегда смотрел на человека глазами любви!

Человек мог быть опустившимся, запутавшимся, потерявшим дорогу, но старец всегда умел найти маленький оставшийся уголек и раздуть в его душе костер надежды! Старец помогал отчаявшемуся человеку найти островок суши в болоте его жизни и направить его туда. Он был настоящей нянькой русского народа!

Однажды к старцу Амвросию приехала шамординская монахиня, которая занималась детским приютом и была глубоко погружена в заботы, думы о детях, в хозяйственные вопросы. «Вот, батюшка, – пожаловалась монахиня старцу, – приехала к нам простая мирская женщина и рассуждает о душе, о Вечности! А у меня все Таньки да Машки из головы не выходят». Старец улыбнулся и ответил ей в своей шутливой манере: «Ну, мы с тобой, видно, и на том свете с Таньками и Машками покажемся!»

Для преподобного Амвросия не было ни одного человека – ненужного, пустого, бесполезного, забытого, лишнего и никчемного! «Мрамор и металл – все пойдет!» – в шутку говорил он о человеческой душе. Как искусный ювелир, он из металлолома человеческих душ лепил небесные украшения!

Через год после его смерти, в 1892 году, Евгений Поселянин записал в своем дневнике: «Ночью на Введенье я видел, что стою перед Чашею у открытых Царских врат, а у алтаря, лицом ко мне, в золотых ризах и золотой шапочке, стоит он, сияя светом!»

Почти 130 лет прошло с того времени… Мир совершенно стал другим. Человек покорил космос. Создал искусственный интеллект. Совершил прорыв во всех областях науки и техники. Изменилось очень многое! Но грехи, страсти и пороки человеческие – все те же. Человек покорил космос, но не покорил свое строптивое сердце! Мир и сейчас выдавливает из себя это страшное «уа»! (Мк. 15, 29)

«На земле же воистину мы как бы блуждаем, – восклицает великий пророк Ф.М. Достоевский, – и не было бы драгоценного Христова образа перед нами, то погибли бы мы и заблудились совсем, как род человеческий перед потопом!»

Н.В. Гоголь, который был влюблен в Оптину и трижды гостил здесь, в одном из писем с восторгом отзывался о своем посещении обители: «Ваша близкая к небесам пустыня и радушный прием ваш оставили в душе моей самое благодатное воспоминание».

Век Оптинского старчества не закончился! Оптина и сейчас – близкая к Небесам! Оптинское созвездие – это одно из самых ярких украшений нашей Церкви!

Не в академических аудиториях, а здесь, в этих намоленных стенах на берегу Божией реки русский человек проходил свои университеты. Не в бесконечных многосерийных телеобманах, а у политого слезами аналоя, в Чаше Тела и Крови Христовых утоляет он и сейчас глубинную жажду своей души!

Когда-то Оптину называли «самым жарким костром, у которого грелась вся Россия». Этот костер не погас! Мы и сейчас греемся у его огня! Мы приходим сюда, чтобы прижаться к благоухающим мощам преподобных старцев. Чтобы напитаться Божественной благодати! Вокруг них – вечно счастливый юг! А преподобный Амвросий стоит у небесного алтаря, лицом к нам, в золотых ризах и золотой шапочке, и сияет Божественным светом!

Игумен Тихон (Борисов)