Огородник Авраамий и возрождение Оптиной Пустыни
В 1796 году преосвященный митрополит Платон, лично посетив Оптину Пустынь, нашел местонахождение ее для пустынножительства очень удобным и потому решил учредить здесь общежитие наподобие Пешношского монастыря; для этой цели он просил у Пешношского настоятеля о. Макария, чтобы тот дал совершенно способного и вполне благонадежного для него человека. О. Макарий с обычною для него монашеской простотой ответил сначала митрополиту Платону: «Да у меня нет таких, Владыко святый; а вот разве дать тебе огородника Авраамия?» 
Преосвященный, поняв ответ, приказал представить к себе о. Авраамия. Спустя несколько времени архимандрит Макарий, призвав к себе о. Авраамия, приказал ему приготовиться к поездке в Москву для покупок; а приехав в Москву, представил его митрополиту. Тогда только узнал о. Авраамий о своем назначении. Сознавая свое болезненное состояние и тяжесть налагаемого бремени, о. Авраамий, по чувству монашеского смирения, отпрашивался было у своего старца Макария об освобождении его от предстоящей обязанности, но советы голутвинского старца Самуила и пешношского Ионы вызвали в нем решимость не уклоняться от звания Божия, и потому он вскоре отправился в Оптину Пустынь.
С прибытием о. Авраамия, Оптина Пустынь, почти близкая тогда к разорению, едва сохранившая жизнь только трех монахов глубокой старости, чтобы попасть в руки отца Авраамия еле дышащею, вновь возродилась в тихое пристанище, предуготовляя средства для последующих обитателей – подвижников.
Обитель в это время была в крайнем запущении. «Не было полотенца рук обтирать служащему, – говорил о. Авраамий, – а помочь горю и скудости было нечем; я плакал да молился, молился да плакал… Проживши в Оптиной два месяца, не видя ниоткуда помощи к поправлению ее благосостояния, я отправился в Пешношь открыть старцу свою душу и молить снять с меня бремя не по силам. Но вышло иначе: старец принял меня с отеческой любовью и, выслушав мои сетования о скудости вверенной мне обители, велел запрячь свою повозку и, взяв меня с собою, поехал по знакомым ему помещикам. Они в короткое время, по слову его, снабдили меня всем необходимым, так что я привез в монастырь воза два разных вещей.
Возвратясь со сбора, старец пригласил меня отслужить с собою, а после служения и общей трапезы, совершенно неожиданно для всех, обратился к своему братству со словами: «Отцы и братья! Кто из вас пожелает ехать с о. Авраамием для устроения вверенной ему обители, я не только не препятствую, но и с любовью благословляю на сие благое дело!»
Слово старца о. Макария попало на добрую землю, и несколько человек из пешношской братии добровольно последовали за о. Авраамием в Оптину Пустынь, а к ним присоединились еще новые трудники, и общее число братства возросло до 12 человек.
…В мае 1797 года о. Авраамий при первом ознакомлении с монастырским хозяйством убедился в беспорядках и неприятностях, происходящих от Козельских граждан, солдат и крестьян, и вынужден был просить защиты от них у преосвященного Платона, описывая в прошении, что они: «1) воруют лес; 2) самовольно ловят рыбу в монастырских прудах; 3) рубят хворост, нужный самому монастырю; 4) приезжают по ночам и выкашивают наилучшие места в монастырских лугах; 5) мая 7 увели пару монастырских лошадей» <…>
Преосвященный Платон сообщил об этом губернатору Облеухову, которым было предписано местному Козельскому начальству взять надлежащие меры для ограждения целости монастырских владений и подтвердить Козельским гражданам, дабы они хранили должное к Обители благоговение. Самих же просителей митрополит Платон утешил следующей своей резолюцией, положенной на прошение: «святая монашествующих жизнь все сии напасти или отвратит, или терпением препобедит, а Бог, видя терпение, рабов Своих невидимо защитит».
И действительно, по милости Божией, Обитель стала постепенно получать средства к существованию.
Из книги иером. Ераста (Вытропского) «Историческое описание Козельской Введенской Оптиной Пустыни и Предтечева скита»