Школа как преддверие Церкви
В последние годы образование и наука в нашей стране беспрерывно реформируются в соответствии с либерально-западными лекалами. Между тем русская педагогическая традиция, незаслуженно забытая в наше время, содержит очень важные и актуальные мысли. Ученик преподобного оптинского старца Макария известный русский философ, публицист, один из главных теоретиков славянофильства Иван Васильевич Киреевский писал: «Все познания человеческие, в совокупности своей, составляют один общий организм, одно, так сказать, тело ума человеческого. Господствующая часть этого тела, голова этого организма, заключается, без сомнения, в религиозных и нравственных убеждениях».
В 1839 году И.В. Киреевский был выбран почетным смотрителем Белёвского уездного училища, и эту должность занимал до своей кончины. Уездные училища считались начальными учебными заведениями и предназначались для обучения мещанских и купеческих детей в течение трех лет. Учащиеся изучали Закон Божий, Священную историю, русский язык, арифметику и геометрию, географию, русскую и всеобщую историю, чистописание, черчение и рисование.
В год назначения на должность почетного смотрителя Белёвского уездного училища Иван Васильевич написал «Записку о направлении и методах первоначального образования народа в России», в которой изложил свои взгляды на сущность и цели первоначального образования, отметив необходимость формирования нравственных и религиозных начал как основы развития любой человеческой личности.
Никакие знания без нравственной основы не принесут пользы в дальнейшей жизни, считал философ: «Грамотность, отдельно взятая, отдельно от развития известных положительных истин, отдельно от всякого определенного направления, непонятно почему могла бы быть полезна и желательна. Соединяя понятия народа с ходячею литературою, она особенно сблизит его с произведениями так называемого легкого чтения – чтения приятного, бесцельного… Даже и техническая образованность теряет свою пользу, когда она не соединяется с устроением других пружин, очищающих и сохраняющих нравственность».
«Какое же просвещение остается еще для народа?» – спрашивает И.В. Киреевский. И на этот вопрос дает такой ответ: «Остается познание веры. Вера не есть только знание. Она есть убеждение, связанное с жизнию, дающее особенный цвет, особенный склад всем другим мыслям и понятиям и определяющее поступки человека столько же своею непосредственною силою, сколько влиянием своим на посторонние мысли, понятия, желания и чувства, часто не имеющие с нею видимого соприкосновения».
Лучшим средством к «передаванию религиозных истин» И.В. Киреевский считал изучение словенского языка, которое дает возможность церковному богослужению действовать прямо на развитие и укрепление народных понятий: «Наше богослужение заключает в себе полное и подробное изложение не только тех догматов, которые преподаются в школах, но даже почти всех вопросов, которые вообще могут тревожить любознательность ума просвещенного. Следовательно, если бы народ наш, ходя в церковь, понимал службу, то ему не нужно бы было учение катехизиса, – напротив, он знал бы несравненно более, чем сколько можно узнать из катехизиса, и каждую истину веры узнавал бы не памятью, но молитвою, просвещая вместе и разум, и сердце. Но для этого недостает нашему народу одного: познания словенского языка. По необыкновенно счастливому стечению обстоятельств словенский язык имеет то преимущество над русским, над латинским, над греческим и надо всеми возможными языками, имеющими азбуку, что на нем нет ни одной книги вредной, ни одной бесполезной, не могущей усилить веру, очистить нравственность народа, укрепить связи его семейных, общественных и государственных отношений. Грамотность словенская уже самою особенностию букв могла бы возбудить охоту к чтению книг духовных скорее, чем гражданских, – полезных скорее, чем бесполезных, а между тем она достаточна для преподавания в школах некоторых сведений технических, некоторой части географии, истории, арифметики, геометрии, приспособленной к народным понятиям, и даже некоторых необходимейших и особенно до обучаемого класса касающихся законов».
Помимо общетеоретических обобщений, в своей заметке И.В. Киреевский предлагал и методологию преподавания дисциплин, основанную на принципе наглядности и вовлеченности ученика в процесс познания. Например, о преподавании истории Иван Васильевич отмечает: «История состоит из двух частей: из хронологии и повествования. Первая требует памяти, так сказать, механической; вторая – тоже памяти, но оживленной воображением, соображением и до некоторой степени сочувствием. Я думаю, полезно бы было издать для народных училищ историю в картинах, где бы каждое значительное событие, каждый особенный период времени имел свое изображение, где бы каждый век имел свою краску как государства на географических картах, и где под каждым изображением нарисованы бы были современные ему изобретения в науках, искусствах, общежитии, ремеслах и т.п.»
Преподавание географии Иван Васильевич советует организовать следующим образом: «Обыкновенные методы преподавания географии имеют также свои неудобства. Они затрудняют память, передают большею частию одни названия без достаточного соединения с ними понятий, сообщают менее воззрений, чем слов, которым самое их множество не позволяет довольно укрепиться в памяти, и потому чрез короткое время они или совершенно забываются, или смешиваются в уме и большею частию остаются бесплодными. Пособить этим неудобствам, кажется, могла бы другая метода, превращающая книжное учение в рисование. Я предполагаю черный глобус и несколько черных досок, по которым проведены белые линии в виде градусов, рассекающие глобус и доски на квадраты. На этих досках могли бы ученики мелом списывать с карт границы государств, руководствуясь положением градусов, проводить реки, каналы и, где нужно, целые системы водяных сообщений, в отношении к ним обозначить места городов и таким образом невольно связывать с названиями мест мысль о их положении, о климате, о взаимной отдаленности, о средствах сообщения и пр. и пр. Занятие это было бы и приятнее для ученика, и быстрее для учения, и прочнее для памяти, и легче для учителя, и полезнее для дальнейшего гимназического приобретения сведений, основываясь не на звуке слов, но на пластическом воззрении на землю».
Позднее в своем Дневнике И.В. Киреевский записал: «Вера не противуположность знания, напротив, она его высшая ступень».
К этой «высшей ступени», по мысли философа, следует идти в течение всей своей жизни, а начинается этот путь еще на школьной скамье, где ребенка следует обучать не только знаниям, которые без твердых духовных основ могут быть даже вредны, а прежде всего давать нравственное, религиозное воспитание, которое будет направлять всю его познавательную деятельность.