«Многопопечительный строитель»
К дню памяти преподобного Исаакия Оптинского (Антимонова)
В 1862 году скончался настоятель преподобный Моисей, и отцу Исаакию пришлось заменить его в управлении обителью. 8 сентября 1864 года он был возведен в сан игумена с вручением ему настоятельского жезла. Трудно было смиренному подвижнику, любителю безмолвия, проводившему большую часть времени в молитве и уединении, принять на себя это тяжкое бремя.
Его настоятельство длилось 32 года, вплоть до самой смерти. «Я принял обитель с одним гривенником», – вспоминал он позже. Но это затруднительное финансовое положение, явившееся в первые дни настоятельства тяжелым испытанием для отца Исаакия, послужило к еще большему утверждению его веры в Промысл Божий о святой обители.
В историю Оптиной пустыни преподобный Исаакий вошел как многопопечительный строитель: в пору его настоятельства возводились новые монастырские корпуса, обновлялись храмы, завершено было строительство водопровода и воздвигнуты новые гостиницы.
В 1874 году по завещанию скитоначальника преподобного Илариона, скончавшегося в 1873 году, отец игумен Исаакий приступил к постройке новой больницы с церковью во имя святого Илариона Великого. При больнице была устроена аптека, снабженная всеми необходимыми медицинскими средствами для братии и посетителей обители.
Ввиду все возраставшего спроса на духовно-нравственное чтение был построен новый большой корпус для книжной лавки. Простому народу, во множестве приходившему в обитель, раздавались безвозмездно крестики, священные изображения, книжечки и «Троицкие листки».
При преподобном Исаакии в скиту устроен был придел во имя преподобного Макария Египетского в память почившего старца Макария, приобретен большой колокол весом в 750 пудов. Были куплены лесные и луговые участки, построен свечной заводик.
Но, обращая большое внимание на внешнее благоустройство монастыря, еще большее попечение имел отец настоятель о внутреннем благоустроении насельников его, которое после отца архимандрита Моисея было в цветущем состоянии. Духовные силы обители преимущественно были сосредоточены в скиту, откуда, как светлое солнце, сияло старчество, столь прославившее Оптину пустынь.
С самого вступления своего в должность настоятеля игумен Исаакий в лице великого оптинского старца преподобного Амвросия обрел духовного отца и руководителя, относясь к нему с неизменной преданностью и послушанием, уважением и сыновней любовью. Без совета старца отец настоятель не приступал никогда ни к какому важному делу. Каждую субботу, накануне служения, он отправлялся для исповеди в скит и, сидя в приемной преподобного Амвросия вместе с другими, смиренно дожидался своей очереди, которая иногда доходила до него не скоро.
Не изменил он этому обычаю и после кончины старца, продолжая, несмотря на ослабление своих телесных сил, аккуратно посещать его преемника, старца Иосифа, хотя он был из числа пострижеников настоятеля Исаакия. Только незадолго до кончины, когда силы уже стали оставлять его, он начал приглашать старца к себе.
Узнав на собственном опыте пользу старчества, отец Исаакий духовное окормление братий возложил на старца, не оставляя их и своим духовным попечением.
Особенное внимание обращал отец игумен на неопустительное посещение братиями храма Божия. Сам наблюдал за строгим соблюдением церковного устава, а равно и за благоговейным отправлением церковных служб, неспешным чтением и чинным стоянием братий в храме.
Обращая главное внимание на внутреннюю жизнь иноков, отец Исаакий требовал исполнения и наружного благочиния, ибо внешнее с внутренним связано так тесно, что внутреннее устроение выражается во внешнем поведении, а последнее отражается на первом. Начало исправления монаха всегда идет от внешнего к внутреннему. Поэтому преподобный, если замечал в ком из братии гордость или тщеславие, желание выказать свои таланты перед ним или братией, старался смирять их, напоминая о монашеском обете плакать о грехах своих, а не кичиться природными дарованиями. Особенно стремился отец настоятель искоренять дерзость и упрямство, причем если брат даже после старческого внушения и наложенного на него наказания не исправлялся, то отец Исаакий высылал его из обители, предупреждая вред, могущий быть для немощных от его дурного примера. Впрочем, в случае чистосердечного раскаяния милостивый настоятель вновь принимал его, если благословлял на это старец. Однако к таким крайним мерам отец игумен прибегал только в редких случаях, когда встречал закоснелое упорство со стороны виновного.
Отличаясь в отношении к братиям простотой и смирением, вне начальственных отношений преподобный считал всех равными себе, сажал их рядом с собой пить чай или беседовать. Проявляя нежную отеческую заботливость к братии, часто спрашивал у старых и нуждавшихся монахов: «Не нужно ли тебе чего? Может быть, чайку или сахарку?» Впрочем, особенной любви к кому-либо старался не выказывать, дабы не возбудить зависти в других, а отличаемого брата не привести в гордость. Оценивая столь мудрое и любвеобильное отношение к себе настоятеля, братия в свою очередь питали и к нему нелицемерную любовь и уважение как к строгому начальнику и любвеобильному отцу, всегда заботившемуся обо всех, и называли его между собой не иначе как дедушкой.
Веря в благодатную силу молитв своего «дедушки», некоторые иноки, случалось, получали благополучный выход из тесных обстоятельств при молитвенном к нему обращении. Так, один монах, будучи в опасности погибнуть при переправе через реку осенью, когда лед был еще некрепок, избавился от опасности, призвав на помощь молитвы своего «дедушки».
Его духовные наставления были просты и лаконичны, их назидательность и учительность, как правило, всегда оказывали благотворное воздействие, ибо были плодом благодати и многого опыта и исходили из сердца любящего, при искреннем желании добра духовным своим чадам. «Ну вот, брат, я тебя предупреждаю, а там смотри сам, чтобы мне за тебя не отвечать пред Богом», – нередко говаривал он, глубоко сознавая тяжкую ответственность настоятеля пред Судом Божиим за каждого брата, оставленного им без вразумления. И так всегда и во всем: в своем стоянии пред Господом отец Исаакий каждый внешний поступок и каждое глубинное движение сердца поверял Христовыми заповедями и ответственностью перед Судом Всевышнего.
Молитва Иисусова была непрерывно на устах его, где бы он ни находился. Преподобный неопустительно посещал храм Божий до самой своей предсмертной болезни, приходил всегда к началу службы, а к утрене выходил из кельи иногда до звона, причем будильщик постоянно находил его уже бодрствующим. Впоследствии открылось, что он вставал в 12 часов ночи, исполняя положенное в скиту келейное правило, и затем уже шел к утрене.
Во время поздней обедни и после краткого полуденного отдыха отец Исаакий принимал посетителей или ходил по работам, а при первом ударе колокола к вечерне опять спешил в храм Божий.
Когда по великим праздникам, воскресным и торжественным дням преподобный совершал Божественную службу, сослужащие замечали, что во время главных моментов богослужения он исполнялся чувством особенного благоговения и голос его от умиления прерывался.
Великим постом, несмотря на возраст и немощи, канон святого Андрея Критского на первой седмице, первые Евангелия на часах Страстной и утренний канон преподобный Исаакий читал всегда сам, причем с умилением твердым голосом пел светилен «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный». Голос его был по-прежнему силен, и каждое слово, произносимое им при чтении (например, молитвы в день святой Пятидесятницы), внятно раздавалось по всему храму, и чтение его было глубоко прочувствованно.
Вполне отрекшись от почестей и славы мира сего, преподобный относился совершенно равнодушно к наградам и повышениям и даже уклонялся от них. Так, когда в начале 1870-х годов ему предложили сан архимандрита, он по своему смирению отказался от него и потому вместо архимандритства был награжден палицей. И все же внимание начальства к непрестанным и примерным трудам его по управлению обителью не раз вознаграждало подвижника помимо его собственной воли, и честь, от которой он бегал всю жизнь, как бы нарочно преследовала его. В 1885 году отец Исаакий был возведен в сан архимандрита уже без предварительного его согласия.
В свое время он получал и ордена: святой Анны III и II степеней и святого Владимира IV и III степеней. Последняя награда (орден святого Владимира III степени) была ему пожалована за несколько месяцев до его блаженной кончины.
В 1887 году Оптину пустынь посетил великий князь Константин Константинович. Высокому гостю был подан ужин в настоятельских покоях. Простота и духовная мудрость настоятеля произвели отрадное впечатление на великого князя, и он впоследствии не раз говорил, что подобных людей ему не приходилось видеть. Посетив затем скит и преподобного старца Амвросия, августейший гость отбыл из Оптиной, унося о ней светлое и отрадное воспоминание. Впоследствии он возжег в скиту неугасимую лампаду пред чудотворным образом главы святого Иоанна Предтечи. С тех пор общение между великим князем и отцом Исаакием не прекращалось до самой блаженной кончины последнего.
Наставления преподобного Исаакия Оптинского
О Церкви
Особое внимание обращал преподобный на неопустительное посещение храма Божия. Если замечал, что некоторые начинают редко ходить к службам Божиим, то обращался с увещанием к братии: «Отцы святые! Забываете Церковь. Надо знать, для чего мы пришли в обитель. Ведь мы должны за это пред Богом отвечать. Прошу всех вас не забывать храма Божия».
Возгревая же ревность братии к общественной молитве, преподобный Исаакий говорил: «За это вас Царица Небесная не оставит и пошлет Свою милость», – причем собственным исправным посещением церковных служб сам первый подавал всем добрый пример.
О смирении и терпении
Преподобный старался убедить в необходимости терпения при случающихся скорбях: «Надо терпеть. Как же святые-то терпели? Что же после этого мы за монахи, если и малых оскорблений переносить не будем!».
Вот так-то будет лучше – повиноваться и отвергать свою волю. Будешь так поступать, и впредь во всем тебе будет хорошо и радостно.
На вопрос инока, вопрошавшего его, как победить гордость, настоятель сказал: «Для этого необходимы борьба и самопонуждение к смирению. Это не вдруг приходит, а со временем. Это то же, что пролить кровь. Проси Бога. Постепенно будешь осваиваться со смирением, а после оно и в навык обратится».
Считая послушание высшей добродетелью инока, он выражался так: «Смирение – это высота».
О нестяжательности
Однажды, войдя к одному монаху в келью и увидев постланный у его кровати половик из серого сукна, преподобный сказал: «Это излишество, достаточно постлать рядно (грубый деревенский холст)».
Как жить (последние наставления преподобного)
Живите по совести и просите помощи у Царицы Небесной, и все будет хорошо.
Любите Бога и ближних, любите Церковь Божию, в службе церковной, в молитве ищите благ не земных, а небесных; здесь, в этой святой обители, где вы положили начало иноческой жизни, и оканчивайте дни свои.
Из книги «Преподобные отцы и старцы Оптинские. Жития и наставления»
