«Скрывающий свои помыслы бывает неисцелен»
Преподобный Макарий Оптинский писал, что откровение помыслов «устроено от святых Отцов, чтобы не могли укрыться от неопытных вражии козни».
Действительно, в святоотеческом духовном наследии мы находим многие мысли о важности раскрытия своего сердца перед духовным отцом: «Скрывающий свои помыслы бывает неисцелен» (преподобный Варсонофий Великий и Иоанн Пророк); «...Как змей, извлеченный из темной норы на свет, старается убежать и скрыться, так и злые помыслы, будучи обнаружены откровенным признанием и исповедью, стараются бежать от человека» (преподобный авва Моисей); «Помыслов, смущений и подозрений не скрывайте... О том человеке и радуются демоны, который скрывает свои помыслы, худые ли то, или хорошие» (преподобный Исайя).
Откровение помыслов – это попытка исполнить то, что было заповедано всем христианам: «Исповедайте убо друг другу согрешения и молитеся друг за друга, яко да исцелеете: много бо может молитва праведнаго поспешествуема» (Иак. 5, 16); «Солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4, 26).
Иван Михайлович Концевич вспоминал о том, как принимал откровение помыслов старец Анатолий (Потапов): «Эта сцена производила сильное впечатление. Сосредоточенно, благоговейно подходили монахи один за другим к старцу. Они становились на колени, беря благословение, обменивались с ним в этот момент несколькими короткими фразами. Некоторые проходили быстро, другие немного задерживались. Чувствовалось, что старец действовал с отеческой любовью и властью. Иногда он употреблял внешние приемы. Например, ударял по лбу склоненного пред ним монаха, вероятно, отгоняя навязчивое приражение помыслов. Все отходили успокоенные, умиротворенные, утешенные. И это совершалось два раза в день, утром и вечером.
Поистине – “житие” в Оптиной было беспечальное и, действительно, все монахи были ласково-умиленные, радостные или сосредоточенно-углубленные. Нужно видеть своими глазами результат откровения помыслов, чтобы понять все его значение. Настроение святой радости, охватывающее все существо принесшего исповедь старцу, описывает один древний инок в таких словах: “Я исполнился неизреченной радости, чувствуя свой рассудок очищенным от всякой скверной похоти. Я наслаждался такой чистотой, что невозможно сказать. Свидетельствует об этом сама истина, и я укрепился твердою верою в Бога и многою любовью... Я был бесстрастным и бесплотным, осененным Божиим просвещением и созданным Его велением”».
Традиция откровения помыслов была укоренена в Оптиной пустыни при старце Льве. Ученицы старцев возродили эту древнюю традицию во многих женских монастырях. Известно, что это проходило непросто и встречало многие преткновения. В 1839–1841 годы в Белёвском Крестовоздвиженском монастыре на откровение помыслов ученицы прп. Льва ходили к старице Анфии (Кононовой). В 1840 году благочестивая старица была обвинена в том, что она «привлекает к себе сестер, распространяет между ними какое-то новое учение, исповедует их и разрешает именем отца Леонида».
В результате старица Анфия вместе с послушницей Марией Николаевной Сомовой (впоследствии игумения Каширского Никитского монастыря Макария) были на время высланы из обители, другие ученицы оставлены под надзором. Ободряя изгнанниц, старец Лев в одном из писем объяснял, чем отличается исповедь от откровения помыслов: «По уставам иноческого предания при пострижении от Евангелия передаются старицам, а не духовным отцам, которым (т.е. старицам) и должны новоначальные открывать свою совесть, для получения советов и наставлений, как противостоять искушениям вражиим. Но это не есть исповедь, а откровение. <…> Таинство же исповеди совершенно другое и не имеет к откровению никакого отношения. Обязанности духовника совершенно другие, нежели отношения к старицам».
Старец Лев знал, что такие гонения временные и твердо говорил своим ученицам: «Потерпите Господа ради. Печаль ваша в радость преложится. Верую Господу, – прибавлял он еще, – насколько Белёвская обитель обесславилась, настолько впоследствии прославится. Верую, что Белёвский монастырь будет мой, что будет в нем моя игумения».
Впоследствии слова великого старца полностью сбылись. Изгнанные насельницы были возвращены, а его ученица Павлина стала настоятельницей обители, во всем руководствуясь советами его преемника преподобного Макария. При матушке Павлине в Белёвском монастыре окончательно было утверждено откровение помыслов, духовную пользу от которого она ощутила на собственном опыте. По благословению старца Макария игумения Павлина сама стала старицей, принимая сестер монастыря на исповедь. И по свидетельству прп. Анатолия (Зерцалова), «сестры обители так были привязаны к ней любовью о Господе, что открывались ей, как и самому старцу, что при начальнической власти встречается весьма редко».
Откровение помыслов имеет большую силу. Старец Анатолий (Зерцалов) писал одной своей ученице: «Люблю тех, кто все откровенно говорит о себе. Враг не может ничего посеять там, где все открывается духовному отцу».
В одном из писем преподобный Иосиф отмечал: «Ты удивляешься, что как только отправишь ко мне, грешному, письмо, то, еще не получив ответа, ощущаешь мир душевный и радость. – Таково свойство откровения. Так об этом написано и у преподобного аввы Дорофея». Авва Дорофей, о котором упоминает старец Иосиф, так описывал свое духовное состояние, достигаемое постоянным вниманием к своей совести и искренним исповеданием помыслов: «Я не имел никакой скорби, никакого беспокойства. Если случалось, что приходил мне какой помысел, я брал дощечку и писал старцу (потому что я письменно спрашивал его прежде, чем служить ему), и не успевал оканчивать письма, как чувствовал пользу и облегчение. Так велика была беззаботность и покой во мне. Не понимая силы добродетели и слыша, что многими скорбями должно нам входить в Небесное Царство, я убоялся того, что не имел никакой скорби. Я открыл это старцу, и он сказал: не скорби, тебе не о чем беспокоиться. Кто находится в послушании у отцов, тот наслаждается беззаботностью и покоем».