«Андрей Христа ради юродивый» – насельник оптинского скита
В праздник Покрова Пресвятой Богородицы мы вспоминаем преподобного Андрея Христа ради юродивого, жившего в X веке в Константинополе, который происходил из Скифии, то есть из славянских земель.
В акафисте Покрову Пресвятой Богородицы описано, что святому явилась Божия Матерь, Которая после продолжительной коленопреклоненной молитвы об избавлении от осаждавших Константинополь врагов сняла со Своих пречистых плечей омофор и простерла его над молящимися, беря их под Свою защиту: «Видевше Тя святый Андрей со Епифанием в церкви на воздусе за христианы Богу молящуюся, познаша, яко Матерь еси вознесшагося на небо Христа Бога нашего, и, припадше на землю, радостно покланяхуся всеблагому покрову Твоему…»
На Руси святой благоверный князь Андрей Боголюбский установил новый праздник – Покров Пресвятой Богородицы, который стал одним из самых любимых. И в настоящее время в России более тысячи храмов и монастырей, посвященных Покрову Пресвятой Богородицы.
В конце XIX века в скиту Оптиной пустыни подвизался о. Николай, в миру Юсуф-Абдул-Оглы, бывший офицер турецкой армии, который сподобился принять святое крещение и, несмотря на многие испытания, засвидетельствовал свою православную веру. Скитоначальник старец Анатолий (Зерцалов) называл о. Николая Андреем Христа ради юродивым, который еще при жизни был восхищен в Небесные обители и сподобился видеть Райские селения.
По благословению старца Анатолия о. Николай поведал о своем видении будущему старцу Варсонофию.
Старец Варсонофий вспоминал: «Что это было за дивное сказание! Сердце мое трепетало от нечеловеческого прилива неизреченной радости торжествующей, оправданной надежды. А речь лилась из уст Николая, и лицо его светлело и светлело, пока не стало прямо-таки сиять каким-то необычайным внутренним светом. И жутко мне было, и страшно, и по-неземному радостно».
В путешествии по небесным обителям о. Николая сопровождали святой Андрей Христа ради юродивый и его ученик Епифаний. В райских селениях они сподобились видеть Спасителя, Его Пречистую Матерь, святого Иоанна Крестителя.
Как рассказывал о. Николай: «Трудно передать словами даже самое отдаленное подобие красоты этого места – красоты поистине негибнущей и неизглаголанной. Если мы нередко встречаем великое затруднение, чтобы изобразить пред кем-либо красоты земные, и, не довольствуясь словами, берем для этого краски и звуки, то как же мне, худородному, передать виденные мною неземные красоты рая! Скуден и беден человеческий язык для изображения дивной и пречудной его красоты. Видел я там великие и прекрасные деревья, обремененные плодами; деревья эти стояли как бы рядами, образуя аллеи, конца которых невозможно было видеть; вершины деревьев, соединяясь между собою, образовывали над аллеями как бы свод; устланы были аллеи как бы чистым золотом, необыкновенного блеска. На деревьях сидело великое множество птиц, несколько напоминавших своим видом птиц наших тропических стран, но только бесконечно превосходящих их своей красотой. Пение их было исполнено великой гармонии, и никакая земная музыка не в состоянии была бы передать сладость их звуков. Пели они без слов. В этом великом саду протекала река, в которой вода была необыкновенно прозрачна. Между деревьями я заметил пречудные обители. Похожи они были на дворцы, подобные виденным мною в Константинополе, но только обители эти были несказанной красоты; цвет стен их был как бы малиновый и похожий на рубин. Видом своим рай несколько напоминал мне наш Оптинский скит, в котором кельи иноков тоже стоят каждая отдельно от другой, а пространство между ними заполнено фруктовыми деревьями. По чьей мысли устроен таким образом скит наш, я не знаю. Рай окружала стена, которую я видел только с одной южной стороны; на стене я прочитал имена двенадцати апостолов, но на каком именно языке они были написаны, не упомню».
В лучезарном месте пребывания праведников они видели почивших старцев Льва, Макария и Амвросия и некоторых из насельников скита.
А в пропасти, исполненной мрака, о. Николай видел князя тьмы, «на руках его сидел Иуда, державший в руках подобие мешка. Возле князя тьмы стоял лжепророк Мухамед в рясе зеленого цвета и такого же цвета чалме».
Недолго прожил о. Николай в скиту Оптиной пустыни – с 1891 по 1893 годы. За это время, по его собственным словам, он постоянно стремился к внутреннему совершенствованию. Как он сам свидетельствовал, «внутреннее мое делание состояло в том, что я старался, во-первых, безропотно и благодушно переносить всякие скорби и злоключения, какие мне попускались по Божию промышлению и смотрению; во-вторых, сознавать себя грешником, непотребным паче всех человек, каков и есть на самом деле; в-третьих, молиться как за благодетелей, так и за врагов своих, по заповеди Господа; и, в-четвертых, непрестанно молитвенно призывать сладчайшее имя Господа и Спаса моего Иисуса Христа».
Незадолго пред кончиною о. Николай принял келейно постриг в схиму и, напутствованный всеми христианскими Таинствами, мирно почил о Господе 18 августа 1893 года.
После его кончины старец Анатолий сказал о своем духовном сыне:
– Не думайте, что это был простой смертный. Простому смертному не дается такой милости от Бога. Наш Николай был мучеником за Имя Христово и за исповедание Его Святого Имени. Когда его омывали после кончины, то все тело его оказалось исполосованным страшными рубцами. Из него ремнями вырезали мясо на его родине, в Турции, за его обращение ко Христу, заставляя отречься от нашего Спасителя. Он не отрекся и с Божией помощью избег дальнейших страданий от руки мучителей. К нам, в Оптину, его прислал из Шамордина о. Амвросий, которого Николай нашел по его всероссийской славе, и знали о нем, кто он и что он, только великий старец да я, недостойный духовник его».