Дело о скопцах и миссионерское служение в Саратове
Ко дню памяти преподобного Илариона Оптинского
В 1829 году семейство Пономарёвых переехало в г. Саратов. Руководя артелью рабочих, в которой было около тридцати человек, в основном взятых на обучение мальчиков, Родион Никитич (будущий оптинский старец преподобный Иларион) смотрел на них как на своих детей, за которых надо будет дать отчет Богу, отечески заботился о них, особенно о соблюдении христианской нравственности и церковных установлений. В воскресные и праздничные дни вся артель бывала в храме на всенощной и литургии. Кроме того обучал мастеровых церковному пению, чтобы вместо светских за работой они пели духовные песни.
В то время Саратов и весь тот край изобиловал раскольниками всяких толков, которые почти не встречали препятствий к распространению своих лжеучений. Исключением был кружок, организованный известным в тех местах борцом с расколом Семеном Климычем.
От природы будущий старец был слабого здоровья, кроме того, в Саратове его сильно борола какая-то тоска. Желая получить облегчение от болезни и тоски, а с другой стороны, найти себе применение в более широкой, общественно полезной деятельности, Родион Никитич примкнул к кружку Семена Климыча.
Добрый старец принял его отечески ласково, а для прогнания уныния посоветовал заняться собеседованием с раскольниками с целью побудить их присоединиться к канонической церкви. Истинный христианин, рассуждал Семен Климыч, не должен оставаться равнодушным, видя вокруг себя заблуждающихся.
Возвратясь в Саратов, Родион Никитич начал проводить беседы с раскольниками, руководствуясь полученными от Семена Климыча наставлениями, и очень скоро выяснилось, что слово его обладает большой силой и убедительностью. Вокруг Родина Никитича сплотилось несколько единомышленников, и скоро под его руководством образовалось православное братство из тридцати человек. Братчики не только проводили богословские беседы и диспуты, но и старались воздействовать на людей добрым примером.
Одним из замечательнейших подвигов братства, при личном и деятельном участии Родиона Никитича, было разоблачение в Саратове секты скопцов и помощь в задержании ее главарей. Адепты секты в целях конспирации посещали православные храмы будто бы для молитвы, а иногда даже приобщались Святых Христовых Таин. В своих молельнях они держали иконы, но тоже только для того, чтобы показаться православными. Уповая на мнимую чистоту свою, они лишь себя считали праведными, а всех не следующих их лжеучению, считали отчужденными от спасения.
Начальником и распространителем этой секты в Саратове был некто купец Василий Иванович Панов, носивший у них название Саратовского пророка. Узнав о Родионе Никитиче и единомышленных ему членах братства, Панов свел с ними знакомство и стал частенько к нему похаживать на беседу, полагая, не удастся ли со временем привлечь их в свое согласие. Заподозрив по некоторым приметам, что Панов принадлежит секте скопцов, Родион Никитич довёл об этом до сведения преосвященного Иакова. Было это в 1833 году. Ревнуя о скорейшем обнаружении этого зла, преосвященный, посоветовавшись с искренним себе во многом помощником – жандармским штаб-офицером Петром Ивановичем Быковым, убедил одного из братчиков купца Алекся Ивановича Залетного войти через Панова в ближайшие сношения с этой сектой, чтобы оказать содействие к ее обнаружению. Залетный получил дозволение явиться в ночное собрание секты и благополучно прошел все мистические испытания, которым подвергают новичков, был принят в члены секты и посвящен в её тайны.
Отговариваясь под различными предлогами от оскопления, он, однако, начинал уже опасаться насилия и сообщил свои опасения товарищам. На общем совете, с благословения преосвященного Иакова, положено было отпустить к Залетному для подкрепления и вспоможения в случае опасности ещё двух единомышленных собратий.
Но, по независящим от братства обстоятельствам, дело шло к развязке довольно медленно.
Между тем до саратовских скопцов дошли слухи, что власти в Петербурге знают об их собраниях. Следствием этого было то, что иногородние члены секты немедленно разъехались по своим местам. Вскоре затем штаб-офицер Быков получил на свое представление от шефа, графа Бенкендорфа, разрешение захватить скопцов, но было поздно: захватить было некого. Скопцы попритихли, дело смолкло.
Прошло полгода, толки мало-помалу позатихли, скопцы опять приободрились. Родион Никитич и ожидавшие развязки своего предприятия товарищи узнали, что в Саратов снова начали съезжаться из разных городов пророки и пророчицы и что на святках у них опять назначено общее собрание, или, как они называют своё бессмысленное служение – радение. Собрание в доме купца Бекетова было по обычаю секты назначено в глубокую полночь.
В это собрание по предварительному условию назначено было принять в число членов и Родиона Никитича, который решился, будто бы, уступить убеждениям саратовского пророка Панова.
Итак, Родион Никитич и Быков вошли в сени, из сеней в прихожую, – дверь была не заперта, и, наконец, в зал. Зал был ярко освещён лампами. Посреди стоял стол, накрытый белой скатертью; на столе положены были Крест и Евангелие. По правую сторону стола стояла цепь мужчин босых, в одних белых рубахах и у каждого в левой руке было по белому платку и по зажженной восковой свече. По левую сторону цепь женщин, в белых сарафанах; головы у них были повязаны белыми платками и на левой руке тоже по белому платку и по зажженной свече. Таким образом скопцы богохульно уподобляют себя тем девственникам, о которых упоминается в апокалипсисе (7, 9) (14, 4).
Испуганные неожиданным появлением жандармов скопцы бросились в разные стороны. Вошедшая команда жандармов пo указанию Родиона Никитича стала вязать присутствовавших, начиная от пророков и пророчиц.
Всех захваченных оказалось до 30 человек обоего пола. Немедленно с них был снят первый допрос, в котором они откровенно во всем признались и объяснили цель своего собрания. Арестованные после донесения о них губернатору, были отправлены в острог.
Начались бесконечные и часто пристрастные допросы, дело становилось все запутаннее. Под влиянием сильных, но враждебных Пономареву лиц, оно поведено было так, что все свалилось на одного Родиона Никитича, для чего подсудимые были научены единогласно показывать, что он-то, Пономарев, и есть действительный глава секты. Но Господь не допустил восторжествовать злобе. На очных ставках с Родионом Никитичем и его товарищами сектанты запутались в своих показаниях и были под конец признаны виновными.
Но самое дело о скопцах окончено было гораздо позже сего, уже в бытность Родиона Никитича в Оптиной пустыне, в 1839 году. Панова и прочих пророков и пророчиц и главных членов секты было решено отдать в солдаты, а негодных сослать в Закавказский край на вечные времена.