«На эту святую обитель нисходит Ангел Хранитель»

Иоанно-Предтеченский скит Оптиной пустыни многие богомольцы до революции называли «духовным сердцем» обители. Один из паломников написал незамысловатые строки, которые хорошо описывали значение обители для всех, кто после встречи со знаменитыми старцами менял свою жизнь, укрепляясь в вере, и оживлял свою внутреннюю жизнь:

На эту святую обитель
Нисходит Ангел Хранитель.
И по воле Небесного Отца
Утешает скорбные сердца.

Когда-то по этой дороге в скит устремился за спасительным советом Владимир Павлович Быков (1872-1936), издатель оккультных журналов «Спиритуалист» (1909-1912) и «Голос Всеобщей Любви», а также ежедневной газеты «Оттуда», который занимал степень «мастера стула» в одной из масонских лож и возглавлял кружок «Спиритуалистов-догматиков» в Москве.

Как впоследствии он вспоминал, «вы сразу чувствуете, что переходите в какой-то совершенно иной мир. Обыкновенно поразительная тишина. Святая тишина в самом точном смысле этого слова. Такой тишины, я уверен, многие не наблюдали нигде.

По обеим сторонам, в начале аллеи, стройно стоят фруктовые деревья.

Наконец, как-то незаметно, эта аллея соединяется с просеком обыкновенного леса, обильного стройно вытянувшими свои вершины богатырями-деревьями, которые, как стражи-исполины доброго старого времени, мирно пропускают вас к скиту. То тут, то там, в глубоком безмолвии, с каким-то, очевидно, исключительным благоговением тянутся длинные вереницы богомольцев, направляющихся к старцам.

Перед вами направо сначала показывается колодезь во имя Амвросия Медиоланского, куда два раза в день выходят с небольшими глиняными кувшинами из скитских ворот скитонасельники, очевидно, за водой для утреннего и вечернего чая.

Еще несколько шагов – и перед вашими глазами развертываются святые ворота Предтечева скита, по обеим сторонам которых вы видите два домика, с выходящими наружу маленькими крыльцами, в отворенные двери которых почти беспрерывно то входят, то выходят пришедшие богомольцы.

И у кельи направо, на длинной скамейке, которая рядом с входом, а иногда и на ступенях крыльца, сидит большая группа ожидающих очередного входа в келью.

Эти два домика — кельи старцев, куда является свободным доступ снаружи скита только лишь для женщин. Мужчины же входят к старцам через святые ворота, через внутренний вход.

Главная масса богомольцев тянется в келью направо.

Такое изобилие народа вблизи правой кельи объясняется тем, что в этой келье, на протяжении многих лет к ряду, помещались два великих старца: Амвросий и Иосиф.

Удивительным свойством обладает это место перед святыми воротами скита. Не говоря уже о своих личных переживаниях около этих святых стен, когда я, преисполненный чувством великого благоговения к тем, кто живет за стенами этой обители, а в особенности к тем, кто живет в этих выбеленных, чистеньких двух домиках у ворот — целыми днями просиживал здесь, — я знаю очень многих людей, которые приходили сюда для того, чтобы в этой изумительной, святой, безмолвной тишине, я даже не скажу — отдохнуть, а чтобы совершенно забыть обо всем, оставленном там, далеко, за этим дивным лесом, за этой дивной дорожкой, в тлетворном мире со всеми его заботами.

Здесь переживается человеком какой-то особенный процесс внутреннего умиротворения и самоанализа.

Здесь, мне кажется, впервые из прикованных к этому месту распознают “самого себя”, свое внутреннее “я”, и здесь, у этих самых святых келий, у порога этих великих ворот, совершался великий процесс обновления тех душ, которые навсегда оставили здесь свое прежнее, безобразное, уродливое, отвратительное “я” и ушли отсюда совершенно другими людьми».

Такое же преображение своей души пережил здесь и сам Владимир Павлович Быков. После бесед со старцем Нектарием он глубоко раскаялся в своей прошлой жизни, стал православным человеком. В 1913 году была опубликована его книга воспоминаний «Тихие приюты для отдыха страдающей души» о поездках в Оптину пустынь и другие русские святые обители. В следующем году — книга «Спиритизм перед судом науки, общества и религии». В революционные годы он принял священнический сан.

Святой Иоанн Креститель, особенно почитаемый монашествующими, собирает под свой кров не случайных людей. Об этом говорил преподобный Варсонофий своему ученику, будущему преподобноисповеднику Никону, который записал в своем «Дневнике»:

«Батюшка спросил:

— Вероятно, было у Вас или у Ваших родных, или даже у предков какое-либо доброе дело по отношению к св. Иоанну Крестителю, если он принял Вас сюда к себе. Не помните?

— Я отвечаю, что нет.

— А со мною вот что было. В Казани я как-то раз захотел говеть Великим постом и весь пост пропустил, осталось только три дня. Ну, хоть три дня, да поговеть. Иду и думаю: где же поговеть? У полкового священника мне не хотелось. Где же? И вот смотрю — монастырь, бедный, наполовину развалившийся.

— Это какой монастырь?

— Ивановский. Во имя Иоанна Крестителя.

— Хорошо, можно здесь исповедаться?

— Пожалуйста.

Так я там и говел. А потом стал туда часто и к службе ходить. Стою иной раз, а помысл и говорит:

— Смотри, какая бедная, грязная лампадка. Купи новую, получше.

Потом устроил кивот на большую икону. И так я полюбил все в монастыре. Воистину: где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф. 6, 21). А сколько радости испытал я после исповеди и приобщения Св. Христовых Таин! Вот за какие пустяки св. Иоанн Креститель сподобил меня принять в свой скит.

Когда я принял управление скитом, меня спросили:

— Как Вы будете содержать скит?

Я отвечал, что и думать об этом не дерзаю, — хозяин не я, я только приказчик Иоанна Крестителя».

Святый великий Иоанне, Предтече Господень, моли Бога о нас!