«Православие есть душа России»
К 170-летию со дня кончины И.В. Киреевского

«Одного только желаю я, – писал известный русский философ и публицист Иван Васильевич Киреевский (1806-1856), – чтобы те начала жизни, которые хранятся в учении Святой Православной Церкви, вполне проникнули убеждения всех степеней и сословий наших, чтобы эти высшие начала, господствуя над просвещением европейским и не вытесняя его, но, напротив, обнимая его своею полнотою, дали ему высший смысл».

«Грустно видеть, – писал мыслитель, – каким лукавым, но неизбежным и праведно посланным безумием страдает теперь человек на Западе. Чувствуя тьму свою, он как ночная бабочка летит на огонь, считая его солнцем. Он кричит лягушкой и лает собакой, когда слышит Слово Божие».

Иван Васильевич надеялся, что та «болезнь, от которой у бедного западного человека уже провалилось небо», не коснется России или, если коснется, то «какого-нибудь несущественного края нашего общества».

Иван Васильевич Киреевский, по словам И.М. Концевича, принадлежал к числу мирских «оптинцев», то есть к той немногочисленной части образованного русского общества, которая была одного духа с Оптинскими старцами и вполне разделяла их взгляды на современность.

Около 1836 года Иван Васильевич и Наталья Петровна Киреевские познакомились с оптинским старцем Макарием и на долгие годы стали его искренними последователями и духовными чадами. Когда в 1845 году И.В. Киреевский стал редактором «Москвитянина», он опубликовал «Житие Паисия (Величковского)».

При деятельном участии И.В. Киреевского в Оптиной пустыни была подготовлена к изданию целая серия святоотеческой литературы. О кропотливом труде по подготовке рукописей к изданию свидетельствуют его дневники и переписка. Иван Васильевич редактировал переводы, а Наталья Петровна оказывала большую помощь при решении организационных вопросов.

Искренние и доверительные отношения, которые сложились у Киреевских с оптинским старцем о. Макарием, показывают строки из одного письма Ивана Васильевича: «...душевное здоровье всех нас зависит от Вашего телесного. Смотрите на себя как на ближнего. Одного вздоха Вашего обо всех нас вообще к милостивому Богу довольно для того, чтобы Он всех нас прикрыл Своим теплым крылом. На этой истинной вере почивайте, милостивый Батюшка, на здоровье всем нам. Отгоните от себя заботливые мысли как врагов не только Вашего, но и нашего спокойствия и, ложась на подушку, поручите заботы об нас Господу, Который не спит. <...> Прошу Вас благословить меня написать и окончить сочинение, и чтобы оно было на пользу другим и мне самому. Мне хочется обозначить незаметные нити, которыми связываются наши понятия религиозные со всеми другими понятиями нашими о науках и жизненных отношениях...»

В заметках И.В. Киреевского к продолжению его последней философской статьи есть запись: «Вера – взор сердца к Богу». Важнейшей особенностью религиозной жизни Киреевского, по словам прот. В.В. Зеньковского, являлось то, что он жил «не только религиозною мыслью, но и религиозным чувством», что «у него был подлинный и глубокий религиозный опыт», в осмыслении которого он был теснейшим образом связан со всем тем огромным духовным богатством, которое ему раскрывалось в Оптиной пустыни. И именно в этом смысле «Киреевского надо считать, более чем кого-либо другого, выразителем того, что хранило в себе церковное сознание. Если Хомяков брал более из глубины его личного церковного сознания, то Киреевский преимущественно опирался на то, что находил он у старцев, в монастырях. Киреевский, в каком-то смысле, ближе к Церкви, чем Хомяков, – он находился в постоянном общении с церковными людьми, особенно со старцами Оптиной пустыни. И если у Хомякова центральным понятием (не только в богословии, но и в философии) является понятие Церкви, то для мысли Киреевского таким центральным понятием является понятие духовной жизни».

«Православие есть душа России, – писал И.В. Киреевский, – корень всего ее нравственного бытия, источник ее могущества и крепости, знамя, собирающее все разнородные чувства ее народа в одну твердыню, залог всех надежд ее на будущее, сокровище лучших воспоминаний прошедшего, ее господствующая святыня, задушевная любовь».

И.В. Киреевский был похоронен в Оптиной пустыни за алтарем Введенского собора. В «Летописи Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни» были сделаны следующие записи:

«20 июня 1856 года. Среда. Была в скиту служба – заупокойная обедня по душе преставльшегося 12-го числа сего месяца в Санкт-Петербурге от холеры белёвского помещика Ивана Васильевича Киреевского, известного по своей обширной учености и благонамеренному ее направлению к пользе общей. По мнениям своим он отчасти принадлежал к литературной партии славянофилов и был одним из умереннейших и глубокомысленных ее представителей. Главным стремлением его ученых занятий в последнее время была задача показать исходную точку германской философии и возможность примирения философии как науки с Православною религиею. Статья, написанная с этою целью, должна вскоре появиться в “Русской беседе”.

25 июня. После поздней обедни происходило отпевание и погребение тела Ивана Васильевича Киреевского. Службу совершал соборне сам отец архимандрит. На панихиде в числе сослужащих, к особому удовольствию всех присутствующих, и родных покойного в особенности, увидели старцев, отца игумена Антония и батюшку отца Макария. Из родных покойного, кроме его вдовы с семейством, были брат его Петр Васильевич, и двое Елагиных, и сестра Марья Васильевна. Тело предано земле на монастырском кладбище противу алтаря Никольского придела соборного храма, в ногах у иеромонаха Льва».

Вечная память рабу Божию Иоанну!