Аудио-трансляция: Казанский Введенский
Заказать поминовение Расписание богослужений

Доб­рое де­ло не есть вся­кое доб­рое де­ло, а лишь та­кое доб­рое де­ло, ко­то­рое де­ла­ет­ся ра­ди Бо­га. Внеш­ность де­ла не есть его сущ­ность, Бог зрит на серд­це. Как долж­ны мы сми­рить­ся, ви­дя, что ко вся­ко­му доб­ро­му де­лу при­ме­ши­ва­ет­ся страсть.

прписп. Никон

Из­ве­ст­но нам, от Пи­са­ния Свя­то­го, что соз­да­ны мы не для то­го, чтоб толь­ко есть вкус­но, да жить при­ят­но, и гу­лять и ве­се­лить­ся без па­мя­ти. Мы соз­да­ны есь­мы на де­ла бла­гая, и сред­ством ко­их в крат­кой сей жиз­ни стя­жа­ва­ем веч­ную бла­жен­ную жизнь, к ко­то­рой все бла­го­да­тию Бо­жи­ею приз­ва­ны. Так здеш­ний век наш есть вре­мя неп­рес­тан­ных дел те­лес­ных и ду­шев­ных, а бу­ду­щий век при­я­тие по де­лам.

прп. Моисей

Еже­ли внут­рен­ний че­ло­век не по­у­ча­ет­ся в за­ко­не Бо­жи­ем и не пи­та­ет­ся и не ук­реп­ля­ет­ся чте­ни­ем и мо­лит­вою, то по­беж­да­ет­ся от внеш­не­го, и им­же по­беж­ден бу­дет, то­му и ра­бо­та­ет. От се­го ви­дят­ся де­ла угод­ные тем, но про­тив­ные Бо­гу, ка­ко­вые суть: гор­дость, среб­ро­лю­бие, чре­во­объ­я­де­ние, со­вер­ше­ние вся­ко­го ро­да по­хо­тей, празд­нос­ло­вие, сме­хи, гу­лянье, пи­ян­ство, зло­ба, лу­ка­в­ство, ложь, за­висть, лень и про­чие. Вот пло­ды се­я­ния в плоть, и по­се­му плоть и кровь Царствия Бо­жия нас­ле­ди­ти не мо­гут.

прп. Моисей

Первое дело беса — поселить в послушнике недоверие к старцу

Это первое дело <беса> — поселить в послушнике недоверие к старцу, разделить их. Вот какие мысли! Это его дело! А к кому же, как не к старцу, поселить недоверие? Да он может даже представить старца блуд творящим. Поэтому Авва Дорофей и говорит: «Не верь тому, если даже увидишь старца блуд творящим». ...А что я не нравлюсь диаволу, то это я знаю, и не от одного из вас, особенно же оттуда, с женского крыльца... Придет там какая-либо женщина, подойдет к самому крыльцу и уйдет обратно под действием подобных мыслей, как то: что о. Варсонофий болен, ему некогда, вероятно, народу много, да и нашла к кому идти, и т. п., а потом оказывается, что это — чистая душа, — я сказал бы, если кого можно назвать чистым. Так и уйдет, дойдет до монастыря, а там новая мысль: зачем ушла? Подумает, подумает, да и решит завтра прийти.

Первое дело беса — поселить в послушнике недоверие к старцуНа следующий день начнет собираться ко мне, а ей мысли: куда? зачем? Он не придет и т. п. Все-таки решит идти. Подходит к крыльцу, а ее словно силой какой отталкивает от него. Наконец, пересилит себя, войдет на крыльцо: входит и видит народ. «Не уйти ли? Народу много, да одни бабы, стану я сидеть с ними!». У нее все-таки хватит мужества остаться. Сидит вся в огне и все думает: не уйти ли? Наконец, выхожу я и говорю ей, сам не знаю почему: «А теперь пойдемте ко мне». Она поражена: «Батюшка, Вы прозорливый?» Да нисколько я, конечно, и не знал об этой борьбе, а просто мне возвестилось, что нужно ее позвать, — я и позвал. Потом начинается исповедь, и открываются ее грехи, все равно что змеи, сидящие в воде под камнями, они не выползают оттуда, а кусают, кто подойдет. Так и она свои грехи, сидящие у нее в глубине сердечной, не исповедовала никогда или из-за стыда, или страха. Мне возвещается так, что невольно я называю ее грехи, и она кается в них. «Я была у монастырского духовного отца Саввы и не сказала, духу не хватило, и Вам бы не сказала, если бы Вы сами мне не назвали их». А вовсе их не знал я, мне просто было откровение сказать, я и сказал...

Из бесед с преподобным Варсонофием Оптинским