Дорога в Оптинский скит
Когда паломники подходят по лесной дорожке к Иоанно-Предтеченскому скиту, невольно замолкают лишние разговоры, мысли отрешаются от привычного многопопечения, сердце окутывает благодатная глубокая тишина и в сосредоточенном и благоговейном молчании рождаются слова молитвы.
Как и много лет назад, дорога в скит ведет не только к духовному сердцу Оптиной пустыни, но и побуждает нас сделать хотя бы несколько шагов к постижению самих себя.
Пройдем же этот путь вместе с писателем Владимиром Павловичем Быковым (1872–1936), который после беседы с преподобным оптинским старцем Нектарием из воинствующего спирита и масона стал глубоко верующим человеком.
Достаточно выйти из пустыни на ту очаровательную дорожку, которая идет к скиту, чтобы вашу душу охватило какое-то исключительное, по своему настроению, чувство.
Перед вами развертывается с обеих сторон чудная, густая сосновая аллея, и вы сразу чувствуете, что переходите в какой-то совершенно иной мир.
Обыкновенно поразительная тишина. Святая тишина в самом точном смысле этого слова. Такой тишины, я уверен, многие не наблюдали нигде. По обеим сторонам, в начале аллеи, стройно стоят фруктовые деревья. Если вы приехали во второй половине июля, то ваш взгляд падает на необычайное изобилие яблок и других фруктов. Если же вы приехали ранней весной, вы идете под сенью какого-то неземного сада, покрытого белым цветом фруктовых деревьев.
Наконец, как-то незаметно, эта аллея соединяется с просеком обыкновенного леса, обильного стройно вытянувшими свои вершины богатырями-деревьями, которые, как стражи-исполины доброго, старого времени, мирно пропускают вас к скиту. То тут, то там, в глубоком безмолвии, с каким-то, очевидно, исключительным благоговением, тянутся длинные вереницы богомольцев, направляющихся к старцам.
Сто семьдесят саженей, расстояние между пустынью и скитом, пройти, само собою разумеется, очень скоро. И вы сожалеете, что эта чудная дорога не выросла в 170 верст.
Перед вами, направо, сначала показывается колодезь во имя Амвросия Медиоланскаго, куда два раза в день выходят с небольшими глиняными кувшинами, из скитских ворот, скитонасельники, очевидно, за водой для утреннего и вечернего чая.
Еще несколько шагов, и перед вашими глазами развертываются святые ворота Предтечева скита, по обеим сторонам которых вы видите два домика, с выходящими наружу маленькими крыльцами, в отворенные двери которых, почти беспрерывно, то входят, то выходят пришедшие богомольцы.
И у кельи направо, на длинной скамейке, которая рядом с входом, а иногда и на ступенях крыльца, сидит большая группа ожидающих очередного входа в келью.
Эти два домика — кельи старцев, куда является свободным доступ снаружи скита только лишь для женщин. Мужчины же входят к старцам через Святые ворота, через внутренний вход.
Если вы оглянетесь в сторону леса, по направлению от правой кельи, то вы увидите, в хорошую, ясную погоду, массу самой разнородной публики, которая находится в ожидании очередного входа в кельи. <…>
Удивительным свойством обладает это место перед святыми воротами скита.
Не говоря уже о своих личных переживаниях около этих святых стен, когда я, преисполненный чувством великого благоговения к тем, кто живет за стенами этой обители, а в особенности к тем, кто живет в этих выбеленных, чистеньких двух домиках у ворот, — целыми днями просиживал здесь, — я знаю очень многих людей, которые приходили сюда для того, чтобы в этой изумительной, святой, безмолвной тишине, я даже не скажу, отдохнуть, а чтобы совершенно забыть обо всем, оставленном там, далеко, за этим дивным лесом, за этой дивной дорожкой, в тлетворном мире, со всеми его заботами.
Здесь переживается человеком какой-то особенный процесс внутреннего умиротворения и самоанализа.
Здесь, мне кажется, впервые, из прикованных к этому месту, распознают «самого себя», свое внутреннее «я», и здесь, у этих самых святых келий, у порога этих великих ворот, совершался великий процесс обновления тех душ, которые навсегда оставили здесь свое прежнее, безобразное, уродливое, отвратительное «я» и ушли отсюда совершенно другими людьми.
Не знаю почему, но мне в этом месте, у стен этой обители, стал понятен великий евангельский факт возрождения Закхея.
Только здесь я понял, какую огромную роль в человеческой жизни, вообще, и в Православии — в особенности, играют великие подвижники, праведные и святые.
Краткая справка об авторе
Владимир Павлович Быков — писатель, биолог, масон, московский спирит, руководитель кружка «Спиритуалистов-догматиков», редактор-издатель журналов «Спиритуалист» (1905–1912), «Голос всеобщей любви» (1906–1909), «Смелые мысли» (1909–1911), «Вифезда» (1911–1912) и газеты спиритуально-оккультного направления «Оттуда» (1907–1911). В 1912 г. посетил Оптину пустынь. После бесед с преподобным оптинским старцем Нектарием оставил увлечение спиритизмом. В 1913 г. опубликовал книгу воспоминаний «Тихие приюты для отдыха страдающей души» о поездках в Оптину пустынь и другие русские святые обители. В 1914 г. вышла его книга «Спиритизм перед судом науки, общества и религии». В 1918 г. принял священный сан. Протоиерей храма Ржевской Богоматери на Гоголевском бульваре (1923). После закрытия в начале 1929 г. этого храма недолго служил в надвратном храме Зачатьевского монастыря.