О приеме в монастырь
Тридцать два года возглавлял Оптину пустынь архимандрит Исаакий (Антимонов), прославленный в лике преподобных. За время его настоятельства обитель значительно окрепла материально и стала известным всероссийским духовным центром, куда стремились многочисленные паломники.
Настоятель во всех своих делах руководствовался советами оптинских старцев, стараясь во всем сохранить духовную традицию Оптиной пустыни. Поучал больше своим примером, избегая нравоучений и выговоров. Его слова, обращенные к братии, были просты и растворены духовной и житейской мудростью.
Во второй половине XIX века, как и сейчас, многие ищущие спасения стремились поступить в Оптину пустынь, желая проходить поприще иноческой жизни под руководством опытных наставников. И на настоятеле обители лежала большая ответственность при выборе кандидатов в послушники, при благословении на иноческий и монашеский постриг, чтобы сохранить то единство в духе, которое многие годы созидалось по молитвам оптинских старцев.
Особенно внимательно настоятель относился к желающим поступить в обитель. Как отмечено в жизнеописании старца, о. Исаакий «руководствовался обычаем, установившемся еще при о. архимандрите Моисее, по которому они принимались по благословению старца и с согласия настоятеля.
Предварительно о. игумен старался испытывать произволение вновь поступающих, и для этой цели не одевал их раньше трех недель или даже двух месяцев, смотря по надобности; указывал им на трудность иноческого жития и назначал самые тяжелые послушания, например, в хлебню, на кухню и подобные. Если новый брат оказывался способным для дальнейшего пребывания в обители, то он уже посылал его к старцу, чтобы принять от него благословение на поступление в монастырь, а затем и сам благословлял.
Послушник одевался обыкновенно для смирения в поношенный подрясник и шел к настоятелю, который давал ему приличное наставление, указывая при этом на необходимость частого хождения к старцу для откровения помыслов и чтения святоотеческих творений, особенно книг преподобного аввы Дорофея и св. Иоанна Лествичника. От чтения газет и светских книг о. Исаакий старался отклонять иноков, считая подобное препровождение времени вредным для монаха, которому нет надобности заботиться о делах мирских.
Если же новоначальный оказывался с первого раза непослушным или дерзким, то его немедленно высылали из обители, ибо из опыта известно, что при начале иноческого подвига у человека всегда бывает более ревности к Богоугождению. Поэтому если у брата не замечалось произволения даже при самом его поступлении в монастырь, то таковой не подавал надежды на исправление.
Моложе двадцати лет приходящих о. игумен принимать избегал, считая таковых, по неокрепшему их произволению и неустановившемуся характеру, неспособными понять важность иноческого подвига и тонкости борьбы со страстями, обуревающими человека в юности.
Послушников из других монастырей, по совету старца и собственному убеждению, о. Исаакий принимал только в самых исключительных случаях, зная, что поступающие из чужих обителей или не смогут свыкнуться с оптинскими порядками, или, что еще хуже, станут возмущать мир братии, который для настоятеля был дороже всего.
Престарелых и немощных, но состоятельных людей принимал с денежным вкладом, будучи убежден, что монах сам должен питать себя или трудами рук, или взносом в обитель приличного обеспечения; к неимущим же, в ком замечал горячее усердие и ревность к иночеству, оказывал снисхождение.
Относясь с искренним расположением к каждому сыну обители, как к своему чаду духовному, о. Исаакий не делал резких сословных различий, хотя и снисходил по возможности к немощам брата и старался с каждым поступать сообразно его духовному устроению и даже мирскими привычкам».