Пассия
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Вновь собрало нас подножие Креста Господня. Вновь Святая Церковь поставляет нас пред Крестом Спасителя и Бога нашего, Господа Иисуса Христа.
Порою в нашей христианской жизни осознание нами Крестных страданий Христовых, смысла Его Креста отчасти притупляется. И появляется как бы некий соблазн Креста. Наш ум сопротивляется смерти, сопротивляется страданиям, не желает вмещать их в своё сердце. Потому что заложенное в нашу природу Богом стремление к блаженству, стремление к радости, к любви, к свету, к счастью, говорит в нас внутренним голосом. Но, к сожалению, в силу нашего падшего естества, нашего состояния отпадения от Бога, это стремление в изуродованном, обезображенном виде проявляется в нашем эгоизме, в нашем самолюбии, нашем стремлении искать не божественный покой, не духовный мир, но покой телесный, покой плоти, покой своей душе, не желающей понуждать себя на внутренний труд, труд сосредоточенности, предстояния пред Богом в молитве, труд вникания в чужие невзгоды и заботы, в чужую сердечную боль. Всё это представляется нам неудобным и тяжконосимым зачастую.
Но Христос открывает нам иную реальность, иные горизонты. Он, будучи Богом, входит в этот мир, воплощается, чтобы через это воплощение, восприятие обезображенной грехом природы человека исцелить её в Себе, восприняв мельчайшие изгибы нашего естества. Принимая человеческую природу не в её изначальном виде, каким был сотворён Адам, но в уже во всём этом ужасе и безобразии искажённости грехом, входит в это наше человеческое естество, проходя все состояния, кроме греха, человеческой природы: от младенчества, от зачатия, ношения во утробе и даже до смерти – этого мучительного состояния разлучения души и тела человека.
Господь восходит до Голгофы. И вся Его жизнь, собственно, если мы рассмотрим внимательно жизнь тогдашнего общества, современного Христу, когда всё было исполнено духовного невежества, одичания людей, их приземлённости и рождающихся от этого и зависти, и ненависти к тем непостижимым свойствам Творца, которые Он являл в Своей жизни, к тому учению, которое совершенно не соответствовало представлениям тогдашней верхушки иудеев и внушаемым ими людям, народу израилеву. Лишь редкие из них были способны отчасти лишь откликнуться на то учение, которое принёс Христос. И только уже вследствие Пятидесятницы, обновления Духом Святым, люди стали способны воспринять то, что Христос принёс на землю (ср. Деян. 2:1-4). А в земной жизни Его ждало и непонимание, и отвержение, и не только зависть, но даже и лютая ненависть, вплоть до стремления Его физически уничтожить.
И тем не менее, Христос входит в этот мир, неся и этот Крест, даже до конца, даже до смерти. Входит в мрак Гефсиманской ночи, когда Он проливает слёзы и пот, подобным каплям крови (ср. Лк. 22:44), совершая это моление о Чаше, моление о человечестве, о том, чтобы, если возможно, Отец Небесный мимо нес от Него эту Чашу (ср. Мф. 26:39; Мк. 14:36; Лк. 22:42). И тем не менее, Он принимает её добровольно, хотя страшится её, как человек. Совершает это моление обо всём человечестве, и в конечном счёте, через двор первосвященника, через суд Пилата, Христос восходит на Голгофу, где Он в Своей сострадательной любви воспринимает и обнимает, обымает всё человечество, привлекая всех к Себе (ср. Ин. 12:32). Он входит в эти глубины зла, греха, обезображенности человеческой природы. Воспринимая всё это безумие, уродство, греховной порчи человека, чтобы в Себе исцелить каждого из нас. Входит с тем, чтобы, вкусив смерть, освободить человека от смерти. Чтобы, приобщившись к ней, как человек, как Бог, даровать человеку свободу и радость Воскресения. Как говорит святой преподобный Иоанн Дамаскин, хотя святая душа Христа и разлучилась с Его Пречистым Телом, но Его Божество неоступно пребывало со обеими: и с душою, и с телом. И именно благодаря этому, этой силе Божества, произошло воссоединение души и тела через это трёхдневное субботствование, после покоя Христова, когда Он восстаёт в славе, чтобы и нас соделать способными совосстать с Ним. Он, как первенец из мёртвых, пролагает нам путь к Воскресению, путь к обновлению нашей жизни.
И, собственно, через это Его Крестное страдание, Его смерть и Воскресение открывается нам в Его Божественной Плоти путь приобщения к жизни Церковной. Потому что жизнь в Церкви – это не просто причастность к какому-то институту человеческому, нравящемуся нам или, быть может, не очень, понимаемому или до конца не понимаемому. Но наша Церковная жизнь – это прорастание во Христа и явление Христа в нас. Потому что Церковь есть Тело Христово. И именно благодаря этой Крестной жертве для нас открывается эта способность войти в это Богочеловеческое Тело, в котором мы становимся членами Его Тела и участниками Его божественной жизни. Потому что именно поэтому для нас открывается то, что мы поём в песнопениях накануне каждого Воскресения: «Се бо прииде Крестом радость всему миру». Эта радость, открываемая нам Крестом, является именно в усвоении нами тех плодов благодатной жизни Богочеловека, являемых нам в Церкви, когда мы становимся причастниками Божеского Естества. И в этом нашем стремлении жить подлинной Церковной жизнью, жизнью Святой Троицы, в которой нам и открывается «Благословенное Царство Отца, и Сына, и Святаго Духа», мы находим подлинный смысл своей человеческой жизни. И это становится для нас возможным только через Крест и Воскресение Христа.
И вот ныне, предстоя пред страдающим и умирающим за нас Спасителем, обратим свои очи к этому Источнику нашей с вами радости, Источнику Света для нашей с вами души христианской, чтобы в этой готовности шествовать за Христом на Крест черпать нам силы и мужество в нашем с вами христианском подвиге, в нашем с вами повседневном умирании со Христом и за Христа. Потому что только в таком шествовании, исполненном и жизненной силы, и решимости быть с Богом, сможем мы наследовать Царствие Небесное и преобразиться в этом теле Христовом – Церкви. И пусть этот Крест Христов сияет нам как источник нашей радости, через который мы только и способны войти в радость Воскресения Христова, коего да сподобит нас Христос, умерший за нас и Воскресший для нас. Аминь.