Понедельник первой седмицы Великого поста
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Аминь. Однажды, много лет назад, так же, как и сейчас, в эти дни, когда мы все вступили в Великий пост, когда-то очень давно в египетской пустыне тоже наступила великопостная радостная весна. И ученик, придя к своему старцу, к которому он всегда приходил, спрашивал какие-то советы, он попросил дать ему поучение, дать ему совет, вложить в его сердце слова, как ему провести время Великой Четыредесятницы. И тогда старец, улыбнувшись, посмотрел на своего ученика и сказал: «Смотри вперёд с надеждой, назад смотри с благодарением, наверх, ввысь, с молитвою, вниз – с покаянием, внутрь, в своё сердце, смотри со вниманием, и самое главное, что вокруг себя самого смотри с любовью».
И вот уже почти прошёл первый день Великого поста, он уже заканчивается. Мы вступили как бы на эту первую ступеньку великопостного путешествия, удивительного, радостного, глубокого, покаянного, внутреннего, духовного. И пока мы только, конечно, начинаем нащупывать, но так каждый год с нами случается, как бы только начинаем нащупывать, выстраивать вот это наше делание, как нам настроиться на молитву, как нам составить новый рацион стола, какие изменения внести в свою внешнюю какую-то жизнь, в этот будничный устав нашей жизни, как отделить главное от второстепенного, и, наверное, самое главное, с какими страстями побороться в первую очередь, какие наши вот эти внутренние страсти победить, вступить в эту непримиримую борьбу. И у каждого из нас, каждый это знает, безусловно, будет своя борьба, своя какая-то схватка, своя линия фронта, у каждого свой поперечный человек, с которым ему нужно проститься, простить его, как-то не обходить мимо. Вчера был вот этот удивительный чин прощения.
И кто-то, наверное, из тех, кто живёт в миру, он будет отважно убегать из кухни, где наши родственники какие-то будут готовить скоромные яства, будет стараться отказаться от этих многочисленных сериалов и так далее. Кто-то до крови будет сжимать губы, чтобы не вырвалось злое, осудительное или какое-то бранное слово. И все мы, конечно, в эти дни, и миряне, и монахи в монастырях, будем стремиться после работы, после послушания, после каких-то наших дневных дел, бежать не домой, а на эти удивительные дни канона Андрея Критского. И этот канон, он действительно поистине великий, и он будет нашим основанием, тем основанием, на котором мы будем строить нашу дальнейшую вот эту великопостную схватку, битву, это делание.
Мы будем, конечно, стараться не роптать, не осуждать, не злословить, не тщеславиться, не унывать. Будем испрашивать всё, что говорится в этой прекрасной молитве Ефрема Сирина, преподобного. Будем стараться допить до конца чашу страданий и боли, которую каждому, каждому из нас готовит Господь, подаёт эту чашу.
И Великий пост, в который мы вступили – это огромный, полноводный, самое главное, живой океан. И если мы войдём в лодку для того, чтобы переплыть этот океан или путешествовать по нему, и если мы войдём в лодку нашего сердца без твёрдой надежды на Бога, на Христа, на Его помощь, на Его любовь, на Его заступление, то мы, как в евангельской притче, не поймаем ничего. И судёнышко нашей души, оно перевернётся житейскими волнами, если мы не будем твёрдо надеяться на помощь Божию.
И пост – это, конечно, не какой-то мрачный траур. И Бог, Он ждёт от нас не просто изменения рациона, не просто изменения одежды какой-то или изменения лица на такое, чтобы наши окружающие, они посмотрели и догадались: «Смотрите, какое постное лицо, какое грустное, он, наверное, постится» (ср. Мф. 6:16-18). Конечно, не это главное, да и вообще не это. И, конечно, Господь ждёт от нас не выдернутого из розетки телевизора. Это тоже важно, но второстепенно. Самое главное, что Господь ждёт от нас изменения в мыслях, изменения в движениях нашего сердца. Как преподобный Максим Исповедник, он говорит, что «Бог алчет, Бог алчет обожения человека». И Господь хочет, чтобы наша душа стала теми новыми мехами, в которые вольётся вино благодати Божией, не расплескается, не порвутся эти меха, чтобы они были действительно не ветхими, а новыми (ср. Мф. 9:17).
И пост – это божественное самораскрытие человеческой души перед вечностью. Это медленное благодатное умирание души для всего этого временного, пустого, для всей этой земной суеты, которая порою, часто-часто нас очень преследует. И пост, он, конечно, должен стать тем зерном горчичным, как Евангелие нам говорит, из которого произрастёт прекрасное покаянное, величественное древо нашего сердца, нашей любви, чего-то очень трепетного, глубокого и очень важного. И все ступени, на которые мы вступаем в наш этот пост, и по которым нам нужно ещё будет пройти долго, но очень благодатно. Это, конечно, ступени страданий Христовых. Мы идём как бы вслед за Господом. Это ступени Его Крестного пути. И, наконец, когда-то эти ступени станут ступенями Его смерти, смерти Христа.
Но движение нашей души на этом пути, на этом Крестном пути, сотканном из миллиардов капелек крови, движение на этом пути, оно будет пронизано самой великой радостью, самой глубокой надеждой и самым светлым упованием, которое может быть только у человека на этой земле – торжеством из торжеств, славным Воскресением Христовым.
Святой апостол говорит, что «…если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1 Кор. 15:14). И преподобный Симеон Новый Богослов, у него есть тоже замечательные строчки, замечательные слова, в «Словах огласительных» он размышляет о том, почему мы часто очень на богослужении, на Воскресном или на каком-то ещё, или после Пасхи, мы очень часто поём, поём вот это «Воскресение Христово видевше…» (тропарь воскресный), все знают наизусть эту молитву, это обращение, это молитвенное воззвание. «Воскресение Христово видевше…» И преподобный, он спрашивает: «Как же так? Мы сами лично, ведь мы же не были свидетелями этого события Воскресения Христова. Неужели здесь кроется какое-то несоответствие, какая-то неправда, или какая-то ложь?» И он говорит, что, конечно же, нет. И преподобный, он так рассуждает, он говорит, что Церковь побуждает нас говорить истину. Истину о том, что Воскресение Христово происходит в каждом из нас, верующих, и происходит не однажды, но, так сказать, как он говорит, «ежечасно», когда Сам Владыка Христос восстаёт в нас, «нося светлые одежды и блистая молниями бессмертия и Божества». Ибо «святоносное пришествие Духа показывает нам Воскресение Владыки, вернее же, дарует нам видеть Его Самого Воскресшим». Вот в этих удивительных словах, действительно, заключена огромная тайна, огромная важная мысль. И вот в этом стяжании, как преподобный Симеон Новый Богослов говорит, в стяжании «святоносного пришествия Духа» заключается главная цель жизни христианина, стяжание Святаго Духа, главная цель всех его земных устроений и устремлений.
Как нам Священное Писание говорит: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? …храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3:16-17).
И Великий пост, в святые дни которого мы вступили, это, конечно, время созидания, обновления, время благоукрашения вот этого внутреннего храма нашего, нашей души, нашего сердца, нашего ума. И если мы этот сердечный храм не наполним самым главным: молитвою, благодатью, смирением, кротостью; если мы этот храм наш сердечный, душевный не изукрасим искреннею любовью и благодарением Богу за всё то, что случается в нашей жизни; если мы будем созидать этот храм с ложной мыслью, на песочном основании, если мы будем думать, что только исполняя вот эту букву закона, мы сможем приблизиться к Богу или стяжать Его в своём сердце, то есть основывать это на какой-то фальшивой ноте, совершенно неправильной, то весь пост, буквально всё наше делание, которое мы будем, может быть, с потом, с кровью делать только внешне, формально, то вся наша вот эта, так называемая, духовная жизнь, она окажется жалкой пародией, декорацией, только какой-то карикатурой и, может быть, искусной, может быть, очень красивой, может быть, похожей на что-то оригинальное, но всё же подделкой.
Пост – это свидетельство Церкви о любви. И пост – это наша маленькая благодарственная человеческая жертва Творцу всяческих. Каждый из нас знает, и те, кто живут в монастыре, и в миру, где угодно, каждый человек знает, что сейчас главный дефицит – это не дефицит одежды, люди более-менее оделись, и сильно никто не голодает. Это не дефицит пищи или ещё чего-то, что можно купить за деньги. Самый главный дефицит – это дефицит любви, дефицит сострадания, снисходительности, сочувствия друг к другу, каждого из нас. Вот это настоящая нехватка, которая действительно в этом мире, она сейчас существует. И поэтому, как однажды пришли к старцу Клеопе Румынскому и спросили у него, – это наш современник, он почил совсем недавно, лет 15 назад, – «Когда будет конец света? Какие признаки, или когда это наступит?» И он говорит: «Конец света наступит тогда, когда зарастёт тропинка от соседа к соседу, то есть, когда прекратится любовь между людьми». И вот этот вопрос, глобальный, конечно, каждый должен задать себе сам, внутри себя. И, наверное, мы будем этот вопрос задавать в течение всего поста. Действительно, готов ли я по-настоящему понять человека, способен ли я его простить, помочь, полюбить, уступить, способен ли не настаивать на своём, то есть смириться? Или всё же я буду настаивать, всё же буду пробивать свою какую-то линию, буду идти по головам и так далее?
И каждый должен задать себе вопрос: «Стремлюсь ли ради Христа я себя хотя бы как-то ущемить, может быть, и во внешнем, и во внутреннем?» И, тем более, это очень важно сделать во время поста. Потому что время, в которое нас благословил жить Господь, оно, конечно, очень непростое. Наверное, каждый человек и в первом, и в десятом, и в двадцатом, и в двадцать первом веке также сказал бы, что время непростое, что время тяжёлое. Но, поскольку мы живём лично мы в это время, мы, конечно, понимаем, что оно очень сложное. И мы видим, как буквально на глазах, вот это совсем недавно то, что было недозволенное, сейчас уже как бы вводится в норму, добродетель она осмеивается, патология становится нормой. И, отказавшись от Бога, человек отказывается от чего-то внутреннего, очень важного. Он отказывается от ответственности за мир. Отказавшись от Бога, человек отказывается от ответственности за свою семью, за своё Отечество. И, в конце концов, он отказывается от ответственности за самого себя. Мир экспонирует порок как нечто свежее, оригинальное, как некоторую такую малинку, которую предлагает человеку. Но любой человек мало-мальски, который хотя бы что-то понимает, даже, может быть, он ещё и далёк от Церкви, он понимает, что вот то, что этот мир предлагает – страсти, вот эти пороки, которые становятся нормой – это, конечно, всегда протухший товар.
А в Церкви, в Святой Церкви, которая дышит Святым Духом, в ней сам воздух, он насыщен любовью, истиною, правдою, смирением, кротостью, настоящей радостью, настоящей истиною. И воздух этот церковный, он пронизан ответственностью за весь мир. Потому что мир, в котором мы живём, мы всего всё равно демонизировать не можем. Огромные миллионы христиан, они живут в городах, в мегаполисах, и спасаются. И молятся за весь мир. И поэтому отступать, конечно, нельзя. Христиане, они должны осаливать этот мир, должны вносить в него любовь, вот эту соль евангельскую. Иначе действительно этот мир, он погибнет. И слава Богу, что всё больше и больше людей в России начинают понимать, что вера – это не просто какая-то этнография, это не причудливая часть просто нашего национального пейзажа. Вера – это действительно живая жизнь. Вера – это радостная пульсация вечности. Это желание самой главной встречи, которая только может быть на земле – встречи человека с Богом. И Господь, он дарует верующему сердцу, если человек даже вступит хотя бы на первую ступеньку вот этой веры, Господь сразу же, как огромный дар, дарует человеку ощущение полноты жизни и дарует ему глубокое понимание значимости и достоинства человеческой жизни.
Когда-то раб Божий Симеон, это будущий светильник Церкви, преподобный Силуан Афонский, когда-то он заканчивал военную службу, был военным, и он хотел встретиться с Иоанном Кронштадтским поговорить, куда ему идти в жизни, как ему оставить мир, идти на Афон и так далее. Но эта встреча не состоялась, не было воли Божией, она не получилась. И Симеон, он оставил записку старцу Иоанну Кронштадтскому: «Батюшка, я хочу пойти в монахи. Помолитесь, чтобы мир меня не задержал». И вот от какого же мира хотел удалиться этот ревностный этот молодой подвижник? Только ли он хотел удалиться от своих родных, от Отечества, от сельчан, с которыми жил? Конечно же, нет. «…похоть плоти, похоть очей и гордость житейская…» (1 Ин. 2:16), как нам говорит Священное Писание, – вот тот мир, от которого бежал и он, и должны бежать все мы. Это мир страстей, который каждому из нас предстоит покинуть.
И это должно быть, конечно, основным нашим деланием великопостным. А главным путеводителем нашим в этом радостном путешествии, глубоком, покаянном, пусть будет не просто голод по тленной пище, а пусть будет радостный, светлый, вдохновляющий голод вечной жизни. И давайте так настроимся, будем соблюдать вот этот пост так же, по совету того старца, к которому пришёл ученик и который спросил: «Как жить, напутствуй меня на этот пост, как мне жить, как мне молиться, как мне подвизаться, что делать?» И когда старец сказал, давайте будем все стараться делать так же. Будем стараться смотреть вперёд с надеждой, назад – с благодарением за всё, что было в нашей жизни, наверх, к небу, – с неизменной, нерасточительной, постоянной молитвой, вниз – с покаянием, внутрь себя, в своё сердце, – со вниманием. А самое главное, чему учил этот старец и то, что мы должны запомнить на весь пост, пусть это будет нашим действительно настоящим сердечным деланием. Будем мы смотреть, стараться смотреть вокруг себя с любовью. Аминь.