Неделя 17-я по Пятидесятнице
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! В сегодняшний воскресный день, дорогие отцы, братья и сестры, мы слышали евангельский отрывок из Евангелия от Луки о том, как были призваны апостол Пётр, Иаков, Иоанн, о чудесном улове рыб. Господь выходит на Своё общественное служение, и Его проповедь настолько необычна, всё Его поведение, весь облик настолько отличается от учителей израилевых, что Он собирает вокруг себя множество простых людей. Потому что Он говорит и притчами, и простым языком, но говорит необыкновенно глубокие слова, те слова, которых никогда не слышал израильский народ.
И вот к Его ногам собирается бесчисленное множество людей. Так что при бреге озера Геннисаретского, на этом берегу Галилейского моря, Ему не находилось места. И Он был вынужден войти в лодку Симона, будущего апостола Петра, чтобы проповедовать из лодки, недалеко отплыв от земли, Своё учение, раскрывая нам в полноте ветхозаветный закон, показывая ту глубину, на которую должен быть способен человек во Христе Иисусе.
Безусловно, невозможно проповедовать евангельское слово, преподать человеку глубину, не оторвавшись от земли. И в этом тоже есть образ, что Господь отступает от земли, но одновременно с тем, чтобы Его могли слышать люди, находящиеся на земле. Он проповедует им Своё учение. И наконец, предлагает апостолам, которые трудились всю ночь, и трудились совершенно безуспешно, не поймав практически ничего, которые на берегу промывали свои сети рыболовецкие, предлагает им вновь отплыть на глубину моря, чтобы там вновь забросить сети.
И апостол Пётр, как наиболее решительный и горячий, – он на протяжении и всего Евангелия зачастую выступает от лица всего лика апостольского, ведя диалог со Христом Спасителем, – говорит Ему: «…мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть» (Лк. 5:5). Так показывается в Евангелии нам, что вся история человечества без Христа – это беспроглядная ночь. Тьма, в которой бессмысленно и бесполезно трудится человек, потому что все его труды, все его старания, все созданные человеком цивилизации исчезают с лица земли, оставляя лишь какие-то археологические остатки о себе. Но то, что связано со Христом, то неизбежно переходит с человеком в вечность. Если ты посвящён бессмертному Богу, это тоже становится бессмертным.
Так и апостол Пётр, не сообразуясь со своими человеческими соображениями, с каким-то своим земным опытом, – потому что он был опытный рыбак и, безусловно, знал, что если только что ночью, в удобное для рыбной ловли время, он ничего не поймал, то уже с наступающим днём это ещё наименее вероятно, – но он проявляет послушание Христу Спасителю, видя, что этот человек не просто учитель. Его слова имеют необыкновенную силу. И очевидно, с этой мудростью духовной есть какая-то иная мудрость. И он проявляет послушание, которое было увенчано необыкновенным уловом рыб. Так что, наполнив одну лодку и позвав скорее другую из своих товарищей, те, которые трудились вместе с ним, они наполняют и вторую лодку так, что они уже обе начинают тонуть.
Так бывает со всяким, кто проявляет послушание Христу, кто отзывается на Божественный призыв и, послушав Слово Божие, бывает последователем Христовым не в чём-то лишь одном или немногом, стремясь исполнять Слово Божие, не в отдельных случаях отсекая свою волю, но во всём стараясь быть послушным Богу. И в этом послушании открывается новая глубина и для апостола Петра, и для учеников Христовых, и для всего человечества, которое призвано войти в Церковь Христову. Хотя входят в неё далеко не многие. И здесь нам дана возможность в этой новой глубине и обрести себя, и обрести новое отношение с ближними, обрести подлинные человеческие отношения с Богом.
Апостол Пётр, увидев этот улов, изумившись, как человек, который много лет занимался рыболовством, понимает, что никогда он даже не слышал о таком улове, а тем более не видел его, что это является необыкновенным чудом. И человек, который перед ним находится, – это необыкновенный Человек. В нём открывается, что это есть подлинный Мессия Христос. И изумлённый этим чудом, апостол Пётр восклицает: «…выйди от меня, Господи! ибо я человек грешный» (Лк. 5:8). В этом осознании греховности открывается в нём Божество Христа Спасителя.
Так происходит и с каждым человеком. Не осознав свои грехи, невозможно прочувствовать страх Божий, величие Божественное, ощутить трепет предстояния пред Богом. Познав, будучи учеником Христовым, и благость Христа, и Его кротость, Его величайшее смирение, Его любовь к человеку, он уже не боится так. И на Фаворе дерзновенно говорит Господу, что «…хорошо нам здесь быть…» (Мф. 17:4). И когда Господь вопрошает их, не готовы ли они уйти, как и некоторые, соблазнившиеся Его проповедью, то апостол Пётр также дерзновенно говорит: «…Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6:68). Но сейчас он осознаёт, лишь только впервые соприкоснувшись с чудом Христовым, с этим величием Божества, насколько он слаб, немощен, ничтожен пред этой святыней Божественной.
И в этом страхе Божием рождается в нём покаяние и открывается одновременно божественный разум. Страх Божий – это то, чего нам так с вами не хватает. Не хватает в современной жизни, потому что этот благоговейный трепет совершенно изгоняется из современного человека, из его сознания. Всё чистое, святое, трепетное бывает осмеяно, поругано. И всякая попытка к благочестию считается чуть ли не юродством и вызывает очень во многих людях и ухмылку, и насмешку, и совершенно откровенное надругательство. Мир не любит благочестия, потому что благочестие обличает его во грехе. Чужая святость бывает несносна. И даже лишь малейшее проявление благоговения, страха Божия, стремление что-то в себе с Божьей помощью изменить вызывает глубокую аллергию у современного мира. Этот мир ненавидит Христа, потому что мир, как совокупность страстей, противостоит Богу, враждуя на Него.
И хотя, казалось бы, многие и многие храмы открываются, но даже и в среде церковной мы зачастую утрачиваем этот благоговейный страх. Это осознание святыни, перед которой мы предстоим. И святыню храма, в который зачастую многие ходят лишь как в какое-то архитектурное сооружение, как в какие-то памятники архитектуры, украшенные церковной живописью. Так не должно быть, и так не может. Потому что если мы не будем благоговеть пред святыней храма, благоговеть пред святыней Таинств, – и в этом святом месте, в которое приезжает такое множество паломников, и, быть может, любопытных туристов, но то место, где подвизались многие поколения святых людей, святых старцев, монашествующих, это место, которое полито их слезами, их потом, облагодатствовано их молитвой, их благочестивыми сердцами, – касается многих, но далеко не всех. И порой мы, хоть и стремимся к святыне, но у нас совершенно своё представление о церковной жизни. Представление, тем не менее, отличное от того, каким его преподаёт нам Церковь Христова.
Хорошо, безусловно, если мы имеем христианскую семью, и монашескую семью, и семью приходскую. Но никогда это не может быть превращено в какое-то приятное собеседование в храме Божием, в клуб по интересам, в то место, где мы встречаемся, чтобы что-то с кем-то обсудить, кого-то встретить, что-то узнать. Так невозможно относиться к храму, потому что если мы так будем относиться к своим храмам, то мы рискуем, как это произошло и в западном мире, увидеть, что наши храмы постепенно опустеют. Если в нём не будет, в этом храме, благоговения сердец человеческих, то на это не отзовётся другое сердце другого человека. И от нас с вами зависит, какой дух будет в наших с вами храмах. Будем ли мы благоговеть пред Богом, предстоя пред Ним, осознавая, что это место селения славы Божества? Или же это просто то место, куда мы приходим по привычке, совершенно забывая о том, куда мы пришли и для чего мы пришли.
И вот этот страх апостола Петра да будет и для нас назиданием. Потому что он, через этот страх, придя к покаянию, к осознанию своей греховности, возлюбил Бога всем сердцем. И едва лишь они вышли на берег, он оставил всё: и эту рыбу, и своих сродников, свою супругу, которая у него была. Как и прочие апостолы, Иаков, Иоанн, оставив отца и свои сети, последовали за Христом, чтобы стать Его последователями не только в земном шествии, но в шествии небесном, в исполнении Его святых заповедей, в подражании Ему, как подлинному, истинному, единственному христианину в мире. Чему да споследуем и мы, и молитвами святых апостолов, и покровом Пречистой Девы Марии, и благодатью Христа Спасителя Божественной. Аминь. С Праздником!