Пятница 27-й седмицы по Пятидесятнице
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! В сегодняшнем Евангелии, дорогие отцы, братья и сестры, мы с вами слышали о том, как первосвященники, фарисеи, точнее, искушали Христа Спасителя, говоря Ему: должно ли давать дань кесарю, то есть римскому императору? (ср. Мф. 22:17). Казалось бы, такой простой вопрос, но они искушали Христа Спасителя совершенно нарочно, чтобы уловить Его в слове и иметь против Него обвинительную речь (ср. Мф. 22:15).
Очень многие среди иудеев считали непозволительным давать подать римскому императору, потому что римляне были захватчиками, поработителями евреев. И, конечно, с точки зрения ветхозаветной праведности, это было неправильно совершенно. Но, однако, не давать подать – это вызывать какие-то репрессивные меры со стороны этой захватнической власти римской. И так или иначе, конечно же, подати платили. И те самые мытари, которых так не любили евреи, именно и были сборщиками этих податей в пользу римского государства.
Но если же Христос сказал бы, что не надо платить, то Он был уловлен бы ими в том, чтобы они обвинили Его перед римскими властями, что вот человек, который призывает не платить подать. А если же Он хотел быть Мессией, то Он обязан был сказать, что платить нельзя, как они считали. Но Христос премудро разделил Божественное и человеческое.
Хотя человек и живёт в этом мире и причастен к этому физическому миру, к земным каким-то своим обязанностям, своим не только попечениям, но и обязанностям перед государственной властью, какими-то сопряжениями с этим внешним, видимым миром, и не просто в каком-то личностном отношении с другими людьми, но и со всеми теми государственными службами, какими-то устройствами, в которых так или иначе мы существуем и не можем от них отложиться, полностью исключив себя из государственной, социальной жизни. Даже тогда это было почти невозможно, а теперь тем более.
И вот Христос, отвечая на их вопрос, показывает, что человек должен почитать власть, но не должен ей поклоняться. Он говорит о том: «Принесите мне динарий, монету римскую. Что изображено на ней, что написано?» (ср. Мф. 22:19-20). А на римских деньгах, как впоследствии уже и византийских, как часть Римской империи, и мы переняли эту же традицию впоследствии в Российской империи, чеканились изображения императора. Но император именно как одного из божеств Римской империи, который входил в пантеон римских богов. И, по сути, иудею даже нельзя было и в руки брать эти деньги, чтобы не оскверняться с этим языческим изображением. Но, тем не менее, эти деньги были в хождении, употреблялись иудеями, даже самыми ревностными, благочестивыми.
И вот фарисеи, не зная, что ответить, и говорят Ему: «Кесарев». То есть император изображён римский на этой монете. Христос говорит: «…отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). То есть то, что принадлежит императору, ему и отдавайте, эти деньги, которые он чеканит, отдавайте ему. А то, что Божие принадлежит Богу, отдавайте Богу. Потому что мы, прежде всего, образ и подобие Божие (ср. Быт. 1:26). И этот образ, нарушенный нами своими грехами, своими страстями, мы, конечно же, как чада Божии, как Его творение, должны пытаться в себе отобразить. Конечно же, без благодати Божией это невозможно, но даже при благодати Божией, без нашего желания, Господь не сможет нас спасти, не сможет воссоздать этот утраченный нами, растленный свой образ в нас.
И именно об этой обязанности нашей Христос нам и напоминает, о том, что мы, будучи образом Божиим, должны воздавать Богу Божие. Это, прежде всего, и заповедь о любви к Богу, и заповедь о любви к ближнему (ср. Мф. 22:37-39). Чтобы мы были подлинно чадами Света, а не чадами тьмы (ср. Еф. 5:8). Чтобы в этом внешнем мире, всё, что касается этой внешности и не противоречит заповеди Божией, мы спокойно это делали, не смущаясь. А то, что принадлежит Богу, где бы мы ни были, что бы мы ни делали, на работе ли, в транспорте, на прогулке, на отдыхе, в семье, а тем более в храме, мы бы везде отдавали Богово Богу, чтобы мы жили по-Божьи, по тем заповедям Христовым, которые Господь положил в основании этого мира, этой вселенной, из-за нарушения которых человек ниспровергается и отпадает от Него, лишаясь того блаженства, той радости, ради которой, собственно, этот мир и создан. И как венец этого творения всего мироздания – человек.
Мы с вами живём в этом мире, но, одновременно соприкасаясь этому физическому миру, мы не должны ему принадлежать. И именно об этом Христос нам сегодня и говорит. Чтобы всё это приходило и не касалось наших сердец. Потому что Господь смотрит на то, как мы живём по отношению к Нему, по отношению к нашему ближнему, как мы исполняем Его заповеди. Поэтому будем стараться, отдавая кесарево кесареву, государственное государству, всё, что оно от нас требует, исполнить это, не смущаясь, но помня о том, что мы имеем призвание от Бога, прежде всего.
И именно за то, как мы перед Богом исполняем Его, Божие, Его Божьи предписания, Его Божьи постановления, Его законы, и судится наша совесть. И явится с нами либо радость вечная, либо вечные муки. Об этом нам нужно не только знать, но и напоминать себе об этом ежечасно, ежеминутно, потому что очень много суеты вокруг нас, очень много страстей, очень много увлечённости, которые нас захватывают, и в этой суетности, увлечённости мы теряем это благоговение и предстояние пред Богом, этот страх Божий, который есть начало премудрости в человеке (ср. Притч. 9:10). Нас эта вся суета слишком влечёт, увлекает, захватывает дерзостью, каким-то мнимым самомнением, хотя нам совершенно нечем гордиться. Нет, человек что-то из пустого, как мыльный пузырь, пытается раздуться, что я что-то значу, что я кому-то что-то могу сделать или являюсь чем-то, чем на самом деле человек совсем не является.
Как, собственно, и преподобный Иосиф, старец Оптинский, нам говорил, что не исправления от нас ждёт Господь, а осознания своей греховности и немощи с упованием на Бога. В этом и заключается смирение человека – познать, что он сам по себе не может ничего ровным счётом, ни одной заповеди исполнить так, как этого Господь от нас требует.
Господь да будет нам Помощником помнить это и хранить в своём сердце, смиренномудрие, помышлять о себе не высоко, не дерзко, но памятовать о своём призвании, о том, что Господь желает, чтобы человек воздавал Ему то, что должно, воздавал Ему исполнением Его святых заповедей, а не суетился, не увлекался ни стихиями этого мира, не смущался тем, что что-то вновь и вновь рушится. Конечно, нам страшно, казалось бы, этот мир такой неустойчивый. Но Господь потрясает эти основания мира от раза в раз, от случая к случаю, из века в век, чтобы человек к этому миру не прилеплялся, не пригвождался ни своим умом, ни своей душою, ни своим сердцем не прилеплялся. Хотя нам так хочется успокоиться, как в недавнем Евангелии про безумного богача мы это слышали. Разорю житницы и скажу: «…Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12:19). Господь не хочет, чтобы мы были подобны таким несмысленным скотам, которые бы думали лишь, как наесться, повеселиться и всю жизнь весело праздновать. Этот мир земной есть изгнание из рая, а не рай. А Господь хочет, чтобы мы в подлинное Царство Его вошли, в радость вечную.
И именно поэтому и происходят всякие эти катаклизмы, кризисы, всякие финансовые неурядицы, войны. В силу, конечно, наших с вами страстей, наших грехов. Но Господь промыслительно это попускает премудро, чтобы нас от этой суеты отторгнуть. За что и будем благодарить Его и помнить, что это попущено Богом ради нашего спасения, для нашего блаженства, для нашей радости. И если мы не умеем Бога благодарить, то Господь и вынужден основания жизни нашей потрясать, а порой и сокрушать, чтобы лишь бы остаток желающих и ищущих спасения спасся, чтобы мы в этом благоденствии мнимом земном не растлелись и совершенно не погибли. Аминь.