Великий Четверток
Воспоминание Тайной Ве́чери
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! На Тайной Вечере был всё ещё Ветхий Завет. Господь сказал: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон…: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Господь всё делал по закону. Принял обрезание, крещение, исцелял больных, бесноватых, воскрешал мёртвых. То же самое делали и пророки. Иудеи с радостью принимали чудеса Господни. После насыщения пятью хлебами пяти тысяч они ходили за Ним, хотели сделать Его царём. Чудеса были привычны для иудеев. Но когда Господь сказал им: «Аз есмь хлеб живо́тный, и́же сше́дый с небесе́…» (Ин. 6:51) – они возроптали. Но Христос не стал их разубеждать в том, что они неправильно поняли Его слова. Христос добавил: «…хлеб, его́же Аз дам, Плоть Моя́ есть, ю́же Аз дам за живо́т міра» (Ин. 6:51). «Яды́й Мою́ Плоть и пия́й Мою́ Кровь во Мне пребыва́ет, и Аз в нем» (Ин. 6:56). В Евангелии сказано, что после этих слов многие, не просто из иудеев, но даже из Его учеников, отошли от Него, говоря: «…же́стоко есть сло́во сие́, и кто мо́жет Его́ послу́шати?» (Ин. 6:60).
Из этого выходит, что для плотского существа нашего сами по себе чудеса не так уж и необычны. Человек может не верить во Христа, но при этом верить в магию, колдовство и разные чудеса. А вот веровать, что под видом вина и хлеба мы принимаем Плоть и Кровь Господню – это настоящий мысленный крест не только для иудеев, но и для нас, современных христиан. Невозможно насытить себя мыслями и чувствованиями, чтобы осознать величие этого Таинства. Можно благочестиво размышлять, но всё равно душа не проникается осознанием величия этой Тайны, которая происходит каждый день на литургии. Мы знаем, что подвижники, совершая полночную литургию, бывало, пропитывали слезами землю так, что она превращалась в грязь. Святой Иоанн Кронштадтский так напряжённо молился на литургии, что приходилось менять его рубашки, потому что они были мокрыми от пота. Мы с вами не можем так чувствовать, не можем так думать, как святые, ибо это не от плоти, а от духа.
Почему же мы с вами не можем судить о величии этого Таинства хотя бы по его плодам? Как бы мы хотели с вами, чтобы после каждого причащения мы напитывались Божественной любовью, становились мирными, кроткими, тихими, душа наша устремлялась к Небу, чтобы мы чувствовали обильную благодать в душе. Но у многих ли это бывает? Как часто мы чувствуем лишь небольшое и, главное, кратковременное благое изменение, а дальше всё возвращается на круги своя. Мы возвращаемся к своей обычной жизни, в которой грех стал привычным делом. Какое великое Таинство и такой слабый эффект. Если не говорим, то чувствуем так про себя. И привыкаем к этой мысли, привыкаем, что так и должно быть, и что иначе не будет. Что Таинство действует неким невидимым образом, а мы должны смиренно принимать то, как всё происходит, и не дерзать на большее.
Отчего же мы не чувствуем этого величия, которое случается с нами? Сам Бог соединяется с нами в Своих Тайнах, проходит во все наши составы, в утробу, в сердце, опаляет наши грехи, напитывает Собой наши помышления и чувствования. Конечно, от нашего недостоинства.
Обратим внимание на эпизод, предшествующий преломлению хлеба, когда апостол Пётр сказал Господу, что Он «…не умы́еши но́гу мое́ю во ве́ки…» (Ин. 13:8). Представим эту горницу, где двенадцать апостолов и Господь, смывает ноги сначала первому апостолу, потом второму, и каждый ждёт своей очереди. Какие чувства охватывали их в это время? Смесь робости и любви, смущения, растерянности отчасти. И при этом особая мирность, тихость и кротость, потому что Сам Господь смиряется перед ними, Сам Господь моет ноги простым рыбакам. И только Пётр по своей горячности, казалось бы, из любви, особого почтения к Богу, ко Христу, восклицает: «…не умы́еши но́гу мое́ю во ве́ки…» (Ин. 13:8). Пётр искренне любил Христа, но к этому чувству примешалось плотское мудрование, на самом деле гордость. Пётр готов был ради Христа страдать, готов был терпеть лишения, сражаться за Него и даже умереть. Но Господь обезоружил его Своим поступком, обезоружил, умывая ему ноги. Пётр интуитивно почувствовал, что ничем не может воздать Господу за это. Что все его подвиги ради Христа, вся его горячность не может возместить Христу Его смирение. Что можно отплатить только той же монетою, только таким же глубоким смирением. Пётр почувствовал, должно быть, интуитивный страх, страх для себя самого, для того, что Господь предлагает ему на самом деле смерть, смерть его ветхого человека. Предлагает умереть не просто его порокам и страстям, умереть даже его добрым качествам, всему тому, что Пётр считал в себе хорошим и добрым. Поэтому он отвергает инстинктивно этот дар Божий, чувствует, что не готов расстаться с самим собой, не готов предаться по-настояшему в руки Божии. Но когда Господь говорит ему, что тогда не будешь иметь части со Мною, части со Мною в Царствии Небесном, Пётр мгновенно меняет своё решение, хотя внутренне он не осознаёт ещё того, что с ним произошло.
Святые, такие как Мария Египетская, причастившись, начинали новую жизнь. Со смирением подходя к Чаше, мы можем получить эту новую жизнь. Без смирения мы не способны не только войти в Царствие Небесное, но даже достойно причащаться. Однако же мы с вами не имеем такого смирения, мы только стремимся к нему, мы чувствуем себя людьми грешными и слабыми. Почему же и как же нам в этой ситуации быть?
На самом деле, даже недостойно причащающийся человек получает Божию благодать. Да, таинственна милость Божия. Бывает, человек идёт к Чаше и понимает внутренне, что он недостоин. Нет, не потому что он не прочитал правила или не был на вечерней службе, не потому что он в смертных грехах, об этом мы вообще не говорим, а потому что он чувствует, что он ежедневно согрешает сознательно. Согрешает сознательно по любви ко греху. И главное, подходя к Чаше, он осознаёт всем своим существом, что после причащения он не будет менять свою жизнь. Он не сможет, он не готов отказаться от того, как он живёт. И всё же подходит к Чаше. И происходит явление милости Божией. Человек причащается, и на короткое время чувствует в себе благое изменение. Ни за что, просто так, по одной Его милости Божией. Чувствует, как умиряются его помыслы, утихают на время страсти. Каким он становится тихим, хотя бы на время.
Господь сказал иудеям: «…еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма…» (Ин. 12:35). Он сказал это про Себя, но одновременно это же можно применить и к Таинству Причащения. «Ещё мало с вами Я буду», – говорит Господь нам всем, причащающимся. Господь знает, как крепок наш ветхий человек. Знает, что мы не готовы предать себя Ему, всю свою жизнь. Поэтому Он говорит нам: “Малое время после причащения Я буду с вами. Малое время Я буду пронизывать и наполнять вас Своим светом. Малое время Я соединюсь с вами, всем Своим существом”. Николай Кавасила говорил, что всякая пища, которую мы принимаем, претворяется в нас в плоть и кровь, а вот Хлеб Жизни, Он Сам претворяет нас в Себя. Он Сам смешивается с нашими составами, Он Сам соединяется с нами. Но это время кратковременно. И Господь говорит: «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света…» (Ин. 12:36). “Пока Я с вами, пока вы только причастились, веруйте, что Я в вас. Не под видом вина и хлеба. Я, в Сущности, в вас. Веруйте в то, что сейчас начинается новая жизнь”. Господь реально попаляет наши грехи и устремления после причащения. Наши помыслы, наши страсти – всё это отменяется на короткое время. Мы с вами оказываемся как бы перед листом чистой бумаги, можем написать на нём свою новую жизнь. К сожалению, очень часто мы снова выводим одни и те же греховные закорючки. Мы стоим перед листом чистой бумаги. «…древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17). Так каждый может сказать себе и начать новую жизнь. «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света…» (Ин. 12:36). Сынами Христа, то есть будете боги по благодати. Будете соединены неразрывно с Божественной благодатью в этой жизни. У кого-то хватает сил оставаться таким в течение дня после причащения, у кого-то на несколько дней. Потом снова требуется нам идти в храм и причащаться. Наш ветхий человек не хочет умирать. Он вопит, что его убивают. Он не желает исчезать и давать место некоему новому, незнакомцу в нас, которого мы боимся. Нам кажется, что это не мы, это кто-то чужой. Мы родные, знакомые себе до боли со своими грехами, немощами. Мы себя очень любим такими, защищаем себя всеми силами, в том числе и от Христа. Поэтому Господь говорит: “Ещё малое время буду у вас. Ходите во свете, то есть ходите по заповедям Господним после причащения. Старайтесь думать иначе, мыслить и чувствовать, как мыслил Христос. Вам это будет нетрудно после причащения”. Открывается как бы окно возможностей, когда человек может начать новую жизнь.
И мы с вами очень быстро возвращаемся к тому, кем мы были. Возвращаемся, фактически из пепла, возрождая своего ветхого человека через память. Очень легко это сделать. Наша память собирает нашу личность, собирает всё, чем мы были раньше. Все наши мысли, чувствования, наши стремления, планы – всё через память у нас остаётся и сохраняется. Память предлагает нам услужливо снова думать так же, снова верить в то же и стремиться к тому же, чем мы были до причащения. И мы с радостью возвращаемся в этот знакомый мир тех же самых худых действий, чувств и мыслей. Моментально возвращается ветхий человек со всем его греховным настроем. Но причащение на время уничтожает его и даёт нам свободу творить себя заново с помощью Божией благодати.
Ответим же и мы с вами на этот призыв. Зависит от каждого. Мы с вами по-настоящему любим грех. Хотя мы оправдываем себя, что мы совершаем его по немощи, что мы соблазняемся, потому что в мире очень много поводов к соблазну. На самом деле, основная причина, из-за чего мы творим грех – потому что мы внутренне чувствуем, что для нас грех составляет некое благо. Мы верим в то, что грех хорош. Хотя бы и прочитали много книг о том, как он плох. Покуда не произойдёт это покаянное изменение в нашей душе, покуда мы не переоценим вот эти ценности, которые лежат в основе нашей жизни, мы не можем расстаться с нашим ветхим человеком. Поэтому так необходима подготовка к причастию, необходим поворот души, необходимо истинное покаяние, когда мы переоцениваем то, к чему мы стремились, то, как мы живём, и приходим к Чаше с желанием начать новую жизнь.
Но, к сожалению, большинство из нас, и мирян, и монахов, всех сословий и родов, приходит к Чаше для того, чтобы, по сути, укрепить своего ветхого человека. Потому что наш ветхий человек страдает, скорбит от недостижения своих целей, своих планов, своих желаний, от постоянных конфликтов с другими людьми. Поэтому мы приходим в изнеможении, желая, чтобы Причастие Господне укрепило нас. Укрепило кого? Конечно же, ветхого человека. Но не в этом смысл Причастия, не в этом смысл Тайной Вечери. Смысл в новой жизни, которую Господь даёт нам. Надо приходить на причастие, желая новой жизни, желая начать новый этап её после причастия, сразу же.
Как иудеи говорили, слово жестокое это, так и это слово, на самом деле, жестоко для каждого. Новая жизнь трудна, пугающа. Мы к новой жизни совершенно не готовились и не решались, мы просто пришли в храм причаститься. На самом деле, мы любим грех. Но надо же когда-то положить начало. Надо когда-то начать нечто новое в своей жизни, то, что наполнит нас любовью, истинной духовной радостью.
Апостол Иоанн Богослов сказал: «А́ще рече́м, я́ко обще́ние и́мамы с Ним, и во тме хо́дим, лжем и не твори́м и́стины. А́ще ли же во све́те хо́дим, я́коже Сам Той есть во све́те, обще́ние и́мамы друг ко дру́гу, и кровь Иису́са Христа́ Сы́на Его́ очища́ет нас от вся́каго греха́» (1 Ин. 1:6-7). Аминь.