«Невозможное человекам – возможно Богу!»
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Аминь. Всех поздравляем с воскресным днём! Итак, самый важный, самый сложный и самый трудный вопрос в нашей жизни: как спастись? Кто же может спастись? И сегодняшнее Евангелие, оно нам отвечает: «…невозможное человекам возможно Богу» (Лк. 18:27).
И вот скажите, кто из нас не задаётся этим вопросом, этой проблемой? Должны задаваться, потому что это самое главное.
Вот эти два пути: или «…все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною [Богом]» (Лк. 18:22); или оставляем всё, как есть, на своих позициях, и тогда вопрос о спасении, он как бы зависает в воздухе. «…Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Лк. 18:25).
И вот юноша-то этот сегодняшний, он на самом деле же хороший человек, прекрасный. Когда Господь его призывает, и мы слышим вот эти добродетели, которые молодой человек сохранил с детства (ср. Лк. 18:20-21). Видимо, он был талантливый человек, потому что апостол Лука говорит, что он был некто из начальствующих (ср. Лк. 18:18). И вот этот юноша говорит: «…Все это сохранил я от юности моей» (Лк. 18:21), вот эти заповеди.
Это, наверное, похоже на то, что когда бывает дети растут в верующей семье, они уже с малых ногтей знают и читают эти заповеди, исполняют их: «…не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою» (Лк. 18:20). Они всё это прекрасно знают. И вот он, наверное, воспитывался тоже в такой обстановке.
И вот после призыва Христова: «…Все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною», он опечалился, «…опечалился, потому что был очень богат» (Лк. 18:22-23). И вот святитель Иоанн Златоуст, он говорит, что не богатство само по себе осуждается, а пристрастие к нему, порабощение души вещам. Замечательные слова.
Вот богатство это, – и мы это должны тоже понимать, когда читаем Евангелие, – не только в прямом смысле. Богатство – это не только деньги, недвижимость, шесть соток на даче. Это всё, чем мы обладаем, к чему мы привязаны. Антоний Сурожский говорит: «Всё, чему мы поклоняемся, без чего нам неинтересно жить». И вот этим богатством могут быть и наши планы, убеждения какие-то наши, даже наше время, наше здоровье. Это то, чем мы не желаем с кем-то поделиться. И это, наверное, не то, чем мы обладаем, но оно обладает нами, вот это богатство, наши страсти.
И даже с Богом не хочется делиться, хочется, чтобы это всё было моим личным, неприкосновенным.
Да, конечно, богатство – это не только просто о деньгах. Кстати, можно и с пятачком, – зажать его в ладонях плотных и не разжимать, и ни с кем не поделиться, – так и пойти в вечность с этим пятачком.
Помните, как вот повествуется где-то там, как жена какого-то зарубежного президента, то ли 30-е годы, то ли 50-е, она умирала и перед смертью попросила принести ей какое-то красивое, любимое платье, сжала его, так и умерла с этим платьем.
И наоборот, за алтарём Казанского собора в Шамордино похоронен замечательный человек, чайный магнат Сергей Васильевич Перлов. На его деньги строилось Шамордино по благословению преподобного Амвросия. И, кстати, в Москве стоит его магазин до сих пор прекрасный. И у кого есть желание, могут съездить посмотреть.
Святые отцы говорят, что монах – это тот, кто оставил всё позади ради Христа, и между ним и Богом не должно быть ничего, никакой буферной зоны. И действительно, особенно раньше, люди уходили в леса, в пустыни, чтобы там быть наедине с Богом.
Хорошо. А как же вот миряне? Как им спасаться? В основном-то, монахи – это маленькая часть христиан, а в основном миллионы – это же Православные миряне, замечательные люди. Как им спасаться? Побросать семьи, работу, детей, стареньких родителей? В прямом смысле исполнить, как преподобный Антоний Великий? Он же, когда был юношей, услышал вот этот отрывок о богатом юноше, настолько принял к сердцу, что сразу, не заходя домой, ушёл в монашество, в леса или куда там, в поля.
Конечно, нужно просто правильно расставить вот эти акценты. И Господь, Он не зовёт в пустыни, в леса. Как говорил один старец: «Я предпочитаю бурить там, где я нахожусь». Это означает, что не где-то там вширь, вглубь, переменять какие-то места жительства и так далее, а просто, куда тебя Господь поставил, вот там и бури. Там и ищи эту благодатную воду, не вширь, а вглубь.
Преподобный Иустин Сербский говорит, что одно является главным: носить и взращивать в душе любовь ко Христу. Вот наше делание. И мы понимаем, что оно очень глубокое, потому что Православие – это не только филонь, не только митры, золото куполов, красивый колокольный звон и так далее. Православие – это Живой Христос, Который рядом, не где-то далеко, а Он прямо рядом, ближе нашего собственного сердца. И вот «…Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), как мы читаем каждый день.
И, в принципе, каждый из нас, он должен почаще себе всё-таки задавать вопрос: не превратилась ли моя духовная жизнь в какую-то такую культурную программу, просто в обрядовую повестку, в обыденность, в клуб по интересам? Как одна подвижница замечательная говорит, что или христианство – огонь, или его нет. То есть христианство должно быть огнём. Ну, не всегда с нами это случается, и проходит время, немножко затухаем. И нужно время от времени делать анализ свой очень сильный. Что там, в сердце? Огонь или уже пепел? Пламя или только зола?
Как когда-то журналисты приехали к Петру Мамонову. Все знают, такой человек замечательный был, почил уже, музыкант, актёр. И вот журналисты к нему приехали с какими-то своими вопросами, что и как. А он говорит: «Ну зачем вы ко мне приехали? Тратите время только своё, моё. Зачем вы приехали? Мне некогда. Я занят смертью». И вот эти слова, от этих слов мурашки идут по спине. Я занят смертью. Вот человеческое призвание, как человек по-настоящему глубоко воспринимает жизнь.
И давно ли мы вспоминали смерть, которой тоже не избежать? Память смертная – важнейшее делание. Георгий Флоровский: «Покаяние – это не просто признание своих грехов и сожаление о них. Покаяние – это глубокий переворот установки человека на его обновление».
И вот будем почаще вспоминать, это для нас важно, что покаяние – это не просто какие-то наши бумажки, которые мы исписали мелким почерком, очень всё подробно, прекрасно, увидели все грехи, записали до самого последнего, но маленькая слеза-то где? Она должна же быть. Ну, не материальная, конечно, а внутренняя наша скорбь о своём бесконечном падении. Но самое главное, конечно, вместе и радость. Кто думает, что Православие, христианство, это просто какое-то постоянное мрачное пребывание такое, это, конечно, глубочайшая ошибка, потому что есть древний, прекрасный термин: «радостопечалие». Вот у нас должно быть радостопечалие, и радость, и печаль одновременно. Как апостол Павел говорит: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1Фес. 5:16-18).
И вот наше главное богатство, в кавычках, это наши страсти, вот эти привязанности, которые нас держат в плену, как в клетке. И мы не в Бога богатеем, а во что-то другое. Человек очень как-то неохотно расстается со многими своими привычками. Блаженный Августин говорил: «Господи, избави мя от блудной страсти, но только не сейчас, попозже».
И вот один из почтеннейших и уважаемых людей, издатель рассказывал как-то мне, что ещё в восьмидесятых годах он начал интересоваться духовными какими-то вопросами, уже начал понимать, что есть что-то над нами, есть загробная жизнь. Стал читать литературу. А в те годы, восьмидесятые, очень много было оккультной литературы, о христианстве, о Православии было очень трудно найти что-то. И вот люди читали эту агни-йогу, бесконечные какие-то теософские вещи и так далее.
И вот он встретился, наконец-то, по Промыслу Божию, с Православными людьми. Они стали ему потихонечку помогать, чтобы он стал Православным человеком. И однажды они говорят:
– Поехали с нами к старцу. Это великий старец, он тебе поможет.
Потому что у него оставался ещё такой флёр, непонимания куда двигаться. Они приехали в Лавру, и отец Кирилл, он торопился уже, говорит:
– Сынок, подожди, сейчас свой вопрос спросишь, по пути, я уже иду, меня ждут.
И они пошли вместе, старинная лестница, огромный пролёт. И вот старец оборачивается и говорит:
– Что, сынок, хотел спросить там?
И он говорит, этот человек:
– Да вот, отец Кирилл, я вот в Бога верю, но у меня ещё вопросы остаются. Я близок уже к Православию, но меня мучают эти вопросы. А как там индуисты, буддисты? Ну как всё это, что они: спасаются, не спасаются?
И старец так улыбнулся, говорит:
– Ты знаешь, тебе вообще не нужно об этом думать. Ты вот думай о другом. В храм ходи.
И когда они прошли этот пролёт, он говорит: «Я был уже другим человеком. Я почувствовал, что всё это ненужное, как бы ушло».
Он в итоге пошёл за Христом, оставил всё «богатство» своих знаний и так далее. Вот это конкретная судьба человека.
И, конечно, у каждого из нас есть какое-то «богатство», оно нам мешает, мешает идти за Богом. Отказаться очень трудно от этого. И оно иногда притаилось, его ещё нужно обнаружить, вот эту мою страсть, за что я держусь очень сильно.
И вот мы, христиане XXI века, ведь сколько уже времени прошло, когда писалось Евангелие. Тоже молитвенно сегодня вспоминаем этот отрывок, читаем, пытаемся на деле его осуществить. И мы тоже задаём себе вопрос: «А кто же может спастись?». А Господь стоит рядом, ближе нашего сердца, внутри, и отвечает: «Невозможное человеком – возможно Богу!». Аминь.
Всех поздравляем с воскресным днём!