Проповедь в Родительскую субботу
«Какая польза человеку, если и весь мир приобретет,
а душе своей навредит…»
Мф. 16,26
Вопрос о будущей загробной жизни вольно или невольно заставляет задуматься каждого разумного человека. С ним рано или поздно сталкивается и религиозный человек, и человек равнодушный к религии. Нельзя убежать от размышления о том, что с нами будет после смерти.
Человек тем отличается от животного, что он всюду видит смысл. И в этом разница между смертью животного и кончиной человека. Для животного смерть бессмысленна, потому что животное не может понять смысла жизни. А человек может умирать не как животное. И для этого, чтобы наша смерть отличалась от смерти животных, мы должны в своем сознании, по крайней мере, наделить свою собственную смерть каким-то смыслом. Что люди выносят с кладбища? Что сам усопший смог обрести в опыте своего умирания? Сможет ли человек увидеть смысл в последнем событии своей земной жизни — в смерти? Или человек перейдет границу времени в раздражении и злости, в попытке свести счеты с судьбой.
Отношение к смерти меняет очень много в современной жизни людей. Эта тема стала неприличной, о ней не принято говорить. В некоторых западных городах есть предписание, запрещающее траурным процессиям ездить днем. В католических и протестантских странах покойников хоронят в закрытых гробах — не дай Бог увидеть лицо мертвого человека. И, например, для англичан бывает потрясением, когда они заходят в православный храм и видят покойника с открытым лицом — впервые за многие годы жизни... Потрясение — потому, что прежде всего это далеко не так ужасно, как кажется.
Человек как неповторимая личность не исчезает бесследно. Тело стареет, а человек себя внутри ощущает таким же, как был в юности. Почему? Потому что душа не изменяется, а вся наша внутренняя жизнь — это свойства души. Мы думаем душой, наши чувства и эмоции — это проявление души. Душа — это то, что болит у человека, когда все тело здорово. Ведь говорим же мы, что не мозг болит, не сердечная мышца — а болит душа. Душа пользуется телом — как музыкант пользуется своим инструментом. Если струна порвалась — мы уже не слышим музыки, но это еще не значит, что умер сам музыкант.
Смерти нет, говорит нам Церковь, есть только переход из одной формы бытия в другую. По исходе своем из тела душа попадает в новые условия жизни. Она по своей воле не может уже изменить своего состояния, как это было при жизни на земле. И здесь важнейшее значение приобретает духовная связь умершего человека с Церковью и потому со стороны живых ее членов необходима молитва об усопших.
Святая Церковь установила стройную и последовательную систему поминовения. Устав Церковный довольно подробно определяет, когда и какие заупокойные молитвы совершать. Церковь вводит их в состав общественного и частного богослужения, в домашнюю молитву.
На каждой из девяти суточных служб непременно в той или иной форме совершается поминовение усопших. Из всех дней седмицы церковный устав определяет субботу по преимуществу днем поминовения усопших. И это не случайно. День субботы, как день покоя по своему назначению наиболее подходит для моления о упокоении душ умерших. Кроме того, именно в Великую Субботу, накануне Своего Воскресения, Господь пребывал телом во гробе.
Первые, о ком мы вспоминаем, молясь об умерших, — наши покойные родители. Поэтому и субботы, посвященные молитвенной памяти почивших, называются «родительскими». Таких родительских суббот в течение церковного года — шесть: мясопустная и троицкая, димитриевская, а также вторая, третья и четвертая субботы Великого поста.
В дни поминовения усопших православные христиане передают в храм записки с именами своих почивших родственников, которые при жизни были крещены, т. е. являлись членами Церкви. В эти дни свечи положено ставить не к иконам, а к Распятию, на специальный столик, называемый «тетрапод» или «канун». Есть еще добрый обычай в дни поминовения приносить в храм угощение для неимущих. Оно освящается во время богослужения и потом раздается всем, кто пожелает. Человек, получивший это угощение, молится «о всех зде ныне поминаемых„, и к молитве каждого из нас присоединяется и его благодарная молитва.
Как видимое выражение уверенности живых в бессмертии почивших приготавливается кутия или коливо — сваренные зерна пшеницы, смешанные с медом. Как семена заключающие в себе жизнь, чтобы образовать колос и дать плод, должны быть положены в землю и там истлеть. Так и тело умершего должно быть предано земле и испытать тление, чтобы восстать потом для будущей жизни. Для восточного мистицизма тело человека — лишь тюрьма для души. По высвобождении которое надо сжечь и выбросить. Для христианства тело — храм души. И верим мы не только в бессмертие души, но и в воскресение всего человека т. е. единства души и тела. Поэтому и существуют на Руси кладбища: тело как семя бросается в землю чтобы с новой космической весной взойти.
Совершая сегодня поминовение усопших, нам необходимо и самим серьезно задуматься о жизни вечной. Каждый из нас без исключения, однажды появившись на этом свете, должен непременно покинуть его. И в этом законе Божьем нет исключений.
Непрочна и суетна наша жизнь на земле. Ясное и радостное течение ее часто омрачается неожиданными житейскими скорбями и несчастьями. Радости наши смешаны с горем: от богатства недалеко нищета, здоровье ничем не защищено от болезней, самая жизнь в любой момент может пресечься смертью. Время жизни неудержимо и скоротечно, так что и не замечаешь, как пролетают дни.
Но как это не парадоксально, современный человек меньше всего хочет задумываться над вопросом смерти. Самое разительное отличие современной массовой культуры от культуры христианской — в неумении умирать. Человек подходит к порогу смерти, не столько стараясь всмотреться за его черту, сколько без конца оборачиваясь назад и с ужасом вычисляя все возрастающеея расстояние от поры своей молодости. Старость из времени „подготовки к смерти“, когда „пора о душе подумать“, стала временем последнего и решительного боя за место под солнцем, за последние «права“.
Как писал наш современник — Архиепископ Иоанн Шаховский: «Оглушенные суетой люди уже не способны думать об истинах великих и вечных, для постижения которых нужна хотя бы минута божественного молчания в сердце, хотя бы мгновение святой тишины». Отрицание будущей загробной жизни совершенно обессмысливает земную жизнь — нас не было — и нас не будет, жизнь нелепо мелькает меж двумя пропастями небытия.
Смерть — это предел земной жизни, в течение которой человек может еще исправиться. Священное Писание говорит: «Всяк человек ложь» «Нет человека, который бы жил и не согрешил». Все мы постоянно согрешаем. И за все это придется нам в свое время дать ответ. Поэтому сегодня поминая наших ближних, вспомним и о своей душе, чтобы достойно проводить время земного странствования и дорожить временем, которое Господь отпустил нам.