Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Разд­ра­жи­тель­ность, или ярост­ная часть, есть од­на из три­ча­ст­нос­ти ду­ши, да­на нам не для то­го, что­бы гне­вать­ся на ближ­них, а иметь рев­ность про­тив гре­ха, а ког­да мы ярим­ся на ближ­них на­ших, то это де­ла­ем про­тив ес­те­ст­ва. Разд­ра­жи­тель­ность в нас име­ет си­лу от гор­дос­ти.

прп. Макарий

Разд­ра­жи­тель­ность по­ка­зы­ва­ет нам внут­рен­нее на­ше уст­ро­е­ние, ко­то­рое на­доб­но по­беж­дать са­мо­у­ко­ре­ни­ем, тер­пе­ни­ем, лю­бо­вию, а не вни­ма­ни­ем к сла­бос­тям ближ­них и не осуж­де­ни­ем, но ино­г­да и нам на­но­сят ос­ко­рб­ле­ния, и ко­неч­но, не без Про­мыс­ла Бо­жия, что­бы по­ка­зать нам на­шу не­мощь и дать сред­ство к ис­це­ле­нию – борь­бою, со­про­тив­ле­ни­ем и сми­ре­ни­ем.

прп. Макарий

Про­тив разд­ра­же­ния – тер­пе­ние, и са­мо­у­ко­ре­ние, и рас­суж­де­ние о страс­тях Хрис­то­вых.

прп. Макарий

 

Что же нам делать? Собор Предтечи и Крестителя Господня Иоанна

Жизнь без Бога — это путеводитель по смерти. Ты вроде бы делаешь что-то: наслаждаешься, куда-то торопишься, строишь какие-то планы, наряжаешь себя какими-то новыми идеями. Но на все это, как тень, наброшена порфира смерти.

Безобразие — это не просто что-то некрасивое внешне или хулиганская выходка, аморальный поступок. Безобразие — это когда человек не хочет раскрыть и осуществить в себе полноту собственного образа. Безобразие — это замыкание на себе самом, «заземленность», когда человека совершенно не интересуют метафизические вопросы — Бог, Вечность, жизнь, смерть, бессмертие, страдание, совесть, боль, любовь... Современный человек — это беглец от Бога, беглец от Вечности, беглец от самого себя.

...Один человек побывал в Европе, когда там праздновалось Рождество. Он рассказывал, что там было всё — реклама, ёлки, гирлянды, распродажа, смех, иллюминация, веселье. Но ему показалось, что среди всей этой броской мишуры не было только одного — не было Христа. Почти все забыли, чье Рождество они так весело и непринужденно отмечают.

Бога нельзя постичь. Его нельзя увидеть, познать... Его можно только встретить. Поэтому начало христианской веры — это встреча Христа и узнавание в Нем Бога. И где произойдет она, эта встреча Христа для каждого из нас: вблизи Вифлеемской пещеры, или в хрустальных струях Иордана, или на стенающей Голгофе, или внутри Божественной кувуклии — мы не знаем. Но для того, чтобы эта встреча произошла, мы должны смириться, как празднуемый ныне Креститель Господень Иоанн, который считал себя «недостойным, наклонившись развязать ремень обуви Его», который слезяще восклицал: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?»

Для Предтечи местечко Вифавар и его собственное сердце стали той точкой, в которой произошла встреча Христа и узнавание в Нем Бога. «Я не узнал Его, — смиренно свидетельствовал «друг Жениха», — но Пославший меня крестить в воде сказал мне: «на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым!» И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий».

И когда Иоанн Предтеча призывал людей сотворить плоды, достойные покаяния, когда предупреждал, что «уже и секира при корне древ лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь», то собравшийся народ с испугом, трепетом, сокрушением спрашивал: «Что же нам делать?» «Он сказал им в ответ: У кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай тоже. Пришли и мытари креститься, и сказали ему: учитель! что нам делать? Он отвечал им: ничего не требуйте более определенного вам. Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованием».

Сегодня каждый из нас тоже спрашивает: что же нам делать? Как спастись в океане современной жизни, в этом «зазеркалье» трансгуманизма, в мире, где навязывается религия человекобожия, где сама жизнь становится путеводителем по смерти? Как остаться живым в мире, символом которого является «почивай, яждь, пий, веселися»?

«Взыщи разума, а не золота, — говорит прп. Исаак Сирин. — Облекись в смирение, а не в виссон; стяжи мир, а не царство». Несмотря на то, что в супериндустриальном обществе человечество превращает боготканный мир в гигантскую помойку, несмотря на то, что человек своими страшными грехами засоряет космос, оскверняет самого себя, коверкает в себе образ Божий, несмотря на все это мир, созданный Творцом все равно остается прекрасным! А человек — удивительным, таинственным, хрупким, царственным Божиим созданием! И человек, хочет он этого или не хочет, несет ответственность за этот печальный, трагический, но очень красивый, чуткий и ранимый мир! И эта ответственность, эта любовь ко всему созданию Божию должна вернуть нас к детскому видению, к чистому, светлому, невинному, неиспорченному, радостному, творческому взгляду на мир и на нашего ближнего.

Мир — это не прогноз погоды, не сводка новостей, не тайные конфигурации мировой политики и не «темница, выстроенная из снов», как говорит прп. Иустин Сербский. Мир — это отпечаток Божественной Любви, это вдохновенная симфония, автор которой Сам Господь. Поэтому в чине освящения великой агиасмы и возвещается: «Ты, от четырех стихий тварь сочинивый».

И человек, который находится с нами рядом, тот, которого послал Господь сегодня на нашем пути, — это не соперник, не враг, не конкурент... Ближний — это «как бы бог после Бога», как говорит прп. Исаак Сирин. Ближний — это пространство любви, а не объект интервенции. Старец Софроний говорит, что «мы должны научиться чувствовать всё человечество как одну семью... И ощущать трагическое разделение человечества как нашу собственную трагедию»...

«Величайший из рожденных женами», святый Предтеча Иоанн пришел, чтобы исполнить всякую правду. Это путь каждого христианина. Самая главная Правда — это встреча человека с Богом! Человек и задуман Господом так, чтобы эта встреча могла произойти! Бытие человека без Бога — это путеводитель по смерти. Нам же нужна жизнь!

«Что же нам делать?» — снова и снова вопрошают наши беспокойные сердца.

«Воду жизни почерпните и верою утвердитеся!»

Игумен Тихон (Борисов)