Указующий волю Божию
Среди тех жизненных предположений, которые я открыл старцу и на которые он меня благословил, некоторые казались совершенно неисполнимыми. А между тем жизнь шла — вернее, Божия воля постепенно приближала исполнение того, что он считал возможным и нужным. И если я вижу, что надо приступать к какому-нибудь делу, благословленному старцем, — соберись тут полки знатоков этого дела с пророчеством неудачи, — я знаю, что оно удастся.
И мало-помалу я совершенно свыкся с тем, чтобы ничего важного не делать, не спросясь наперед старца.
Как могу я знать, чего я истинно желаю, когда желания меняются, как ветер? Как могу судить, хорош ли и полезен ли поступок, когда от меня скрыты те бесчисленные будущие побочные обстоятельства, которые доставят ему те или другие последствия? И при этом не только на место моей неопытности я ставлю старцеву мудрость, не только ищу совета человека, лучше меня знающего, что полезнее мне в духовном смысле, — самое важное вот в чем. Я верил, что когда с верою спрашивал его, чтобы подчиниться его решению, он (может быть, и не вникая в мои обстоятельства рассудочно) особым даром от Бога получает внушение — указать мне именно то, в чем воля Божия.
Уже при преемнике отца Амвросия я был свидетелем следующего примера того, что значит послушание старцу.
Один мой приятель, исполняя желание родителей, служил, не имея никакого к тому расположения. Его томила должность, считавшаяся другими видною, приятною и хорошею. Ему было сделано предложение такой службы, которая, представляя во всех отношениях повышение, в то же время была ему по сердцу. Сперва о том были одни разговоры; потом потребовался решительный ответ. Я просил у него позволения списаться за него с оптинским старцем. Совет старца был — отказаться, и я уговорил приятеля написать отказ.
Дело было летом, в деревне. Мы сами ездили на станцию к поезду бросить письмо в почтовый вагон.
— Сейчас, — сказал он сумрачно, когда мы сели опять в коляску, — я сделал вещь — ну, по-человечески говоря... глупую, неразумную. Я не выношу моей службы. Она меня делает несчастным, отравляет мне жизнь. Мне представляется прекрасный выход — и я должен отвернуться. Я это сделал. Но чтобы мне было от того весело, — нет!
Через несколько дней с полною неожиданностью ему было сделано другое предложение, которое, будучи во всем выше первого, было совершенно по его наклонностям, точно создано для него. И тогда старец спешно советовал немедленно принять это предложение.
Расставаясь в тот раз с отцом Амвросием, я ему сказал, что хочу заехать в Тихонову пустынь, близ Калуги, и выкупаться там в целебном колодце; но что у меня заболело горло и начался насморк; так как быть?
— С верою можно, — сказал он, — поезжай.
Пока я ехал туда, у меня образовалось нечто вроде гриппа.
Время шло к половине сентября, и я купался в страшно холодной воде по отвратительной погоде, с ветром и моросящим дождем. Но в Москву я приехал на следующий день совсем здоровым.
Конечно, это было одно из многочисленных исцелений отца Амвросия, который, скрывая свой дар, часто посылал к святыням, и многие часто выздоравливали, еще не дойдя до них.
продолжение следует ...
Воспоминания Е. Н. Поселянина
Из книги «Оптина Пустынь в воспоминаниях очевидцев»