Взявший свой крест Памяти преподобноисповедника Рафаила (Шейченко)
Совсем не долго ему удалось «подышать ароматами духовного сада» знаменитой своим старчеством обители, ведь Господь судил жить ему в эпоху, когда Русская Церковь подверглась невиданным по масштабу гонениям. Почти все насельники Оптиной Пустыни были репрессированы: расстреляны, заключены в лагеря и тюрьмы, сосланы.
Из сорока лет своего монашеского подвига, двадцать он провел в концлагерях строгого режима, а периоды жизни на свободе – в гонениях, лишениях и болезнях. Терпя эти испытания, исповедник не жаловался на судьбу, не проклинал тех, кто послужил орудием воли Божией, а смиренно, благодаря Бога за все, нес свой крест.
Он много писал. Письма из заключения, написанные «кровью своего сердца», были для его адресатов – духовных чад: монахини Любови (Васютиной), Параскевы Сергеевны, Антонины и Анны Шатовых, Бортнянской Валентины, Булгаковой Елизаветы и других – путеводными маяками в духовном мраке того времени. А значит и сегодня, во дни информационно темного, мутного потока жизни, они представляют особую ценность для верующего читателя.
К сожалению, многое из его духовного наследия утрачено, некоторые письма были изъяты спецслужбами в лагере, о чем сожалел сам батюшка: «Письмо мое, как и прочие, погибло... Там кто-то интересуется»...
Вот лишь несколько фрагментов выстраданной духовной мудрости:
«...Жалею вас больше, чем себя. Я уже таковский, скорби, поношения и прочее – это мой удел. Но они моя мудрость, радость и спасение. Ими хвалюсь, за них благодарю Бога моего паче, чем за все благодеяния жизни моей. Они – очищение грехов моих, они есть лестница моя на Небо – егоже, глубоко верю. Господь не лишит меня неизреченным милосердием Своим. Ему слава за всё, за всё!»
***
«Слышишь, чадо, не только терпи, но возлюби. Ибо терпеть можно «стоически», язычески стиснув зубы. А любить страдания – это христианский мученический подвиг. Так любил свои страдания за Господа св. мч. Евстратий, который во время страданий молился, благодарил Господа, взывая: «Телесная бо страдания суть веселие рабам Твоим». И св. мц. Параскева: «Приидите тело мое мечом ссецыте и огнем сожгите, аз бо радуяся иду ко Христу, Жениху моему»
***
«Письма твои все получил и последнее от 3 октября, в котором описываешь торжества освящения храма. Радуюсь купно со всеми Вами и воздаю славу и благодарение Господу – творящу милость Свою с нами, недостойными.
Зело радостно иметь храм благолепный и молитися в нем. Но еще горестней тому, кто «храм свой носяй телесный весь осквернен» и душу нераскаяну и омрачену грехи многи...
Очищайтесь! Освящайтесь!
Се Жених грядет в полунощи и блажен раб егоже обрящет бдяща!... Да будут светильницы Ваша уготованы и преисполнены св. Елея христианских добродетелей.
Горе оставшимся вне Чертога и услышавша от Божественного Жениха: "Не вем вас!..."»
«Аз же грешный извержен святого храма и даже вне града лежащ наг на гноище и смердящ грехи моими. Смиренно реку Богу: вскую отринул меня от лица Твоего, Свете Незаходимый, и покрыла мя чуждая тьма окаянного! Но Ты Создатель и Бог мой, кающегося приими мя, воссозижди всесильною и Божественною десницею Твоею разрушенный храм души моея. Благодатию Своею освяти, очисти от всякия скверны... Созижди, Владыко, и в моем грешном сердце дух сокрушен, смирен, и св. Престол для немолчной хвалы и славы Тебя, Триединого Бога, дивного и праведного во всех путех и делех Твоих во веки!!! Тебе слава за всё!!!»
***
«О мне не скорби, хотя я старею, белею, слабею – глупею, но еще топчу землю и посильно (инвалидно) тружусь в покорности, терпении и благодарении Господа – за всё, за всё, и во веки»...
Но еще задолго до написания этих живых строк, его крестный путь начинался так светло и воодушевленно:
«Ранним майским утром, в расцвете своей весны, подошел я к святым воротам Оптиной Пустыни. Котомка странническая уже тяготила мои плечи, в руках у меня был мой долгий верный спутник — посох. Вокруг царила майская утренняя тишина, и весенняя прелесть пробуждающейся природы ласкала взор и радовала сердце. Щебетали радостно птички, благоухали начинающие расцветать вокруг монастыря фруктовые сады; где-то вдали, на берегу реки Жиздры, в зарослях, разливались утренние, звучные трели соловья.
Раздался благовест монастырского колокола, зовущий на молитву ранней Божественной Литургии. Святые ворота были уже открыты. Богомольцы с умиленными лицами спешили в святой храм.
Но не спешил войти только я. Какая-то сила удерживала меня. Я остановился у святых ворот, погруженный в думу, как тот путник, русский богатырь, на распутье дорог.
Да, было над чем призадуматься мне, было что решить и решить навсегда и безвозвратно.
Ведь я шел в эту славную Оптину Пустынь, в колыбель духовного окормления Богомудрых Старцев и Духоносных Отцов — не только помолиться, — но поселиться!
Я нес сюда, к честным стопам Старцев, а паче к подножию Святого Креста Христова, свою волю, свою юность и жизнь.
Я шел сюда — умереть для мира… От дней детства я всей пылкостью чистой юной души любил и жаждал святого иноческого жития…
И вот я стоял у преддверья желаний моих… Душа моя рвалась — войти. Но голос, голос юности и плоти горце взывал ей: «Куда ты влечешь меня? Там вдали оставлены тобою престарелые родители. <…> Там ждут тебя кровные братья, там ждут любившие тебя юноши, друзья и девы <…>.
А тут, за порогом сим, на всю жизнь ждут тебя подвиги самоотвержения…
Жизнь хождения как бы перед лицом Самого Бога, в Боге и для Бога. Куда ты влечешь меня?!» — так взывала ко мне юность.
Так вопияла во мне плоть и кровь. Но и порывы души моей не унимались. Душа рвалась — туда, за святой порог.
Она готова была на все жертвы труда и подвига, она готова была — хоть на смерть. Она взывала со святым Царем: Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое!
И в эти минуты борьбы духа с плотью я возвел свой взор души туда — Горе — к Тому, Кому я вверял свою жизнь и спасение…
Я взывал о помощи Его благодатной: Боже! Изведи из темницы суеты и страстей — душу мою, исповедатися Имени Твоему и славити Тя Единого во веки!» <…>
И, как острие меча, слова Святого Евангелия уязвили истиной слов Богочеловека мое сердце: Аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет… Путь на небо всякому последователю Моему, а наипаче — иноку, лежит только через Голгофу с крестом в руках, с крестом на плечах…
… Я переступил благоговейно Святой Порог Обители — и … взял святой крест, сказав: Се покой мой — зде вселюся в век века! Кресту Твоему поклоняюся, Владыко!»…
Фрагменты взяты из воспоминаний и писем преподобноисповедника Рафаила (Шейченко)