Страницы: <<<345678910111213>>>
Февраль 1926-го года
Следующая поездка к Батюшке была в феврале 1926 года. Я была в Москве у сестры, а потом, списавшись с о. Адрианом, мы встретились с ним на ст. Думиничи и вместе приехали в Холмище к Батюшке. Батюшка встретил нас очень ласково, как всегда сказал, что он очень рад нас видеть вместе.
Говорил о. Адриан Батюшке о всех своих волнениях по поводу отстаивания нашего храма в Ромнах, который у нас отбирали и отдавали самосвятам украинцам. Столько тогда было разных вопросов, которые Батюшка должен был разрешить!
О. Адриан побыл у Батюшки, сколько мог, и должен был уехать, т. к. к Прощеному воскресению он хотел быть со своей паствой.
Меня же Батюшка оставил еще побыть у него. Проводила о. Адриана и как-то грустно было, беспокойно. Как-то он доедет? Что дети? Соскучилась о них, ведь я уже давно из дому, но все-таки была рада, что осталась. Если бы уезжала с о. Адрианом — отъезд был бы как-то второпях, я еще не поговорила даже с Батюшкой. Теперь, надеюсь, что удастся и поисповедоваться.
Батюшка так ласков, проявляет такую заботу; спрашивает: как я устроилась, где сплю, что ела? Эта забота Батюшки так трогает меня. Первый день после отъезда о. Адриана был очень трудный для меня. Батюшка был все время занят, съехалось много народа, пришлось сидеть, со всеми разговаривать: одна рассказывала мне про свою семейную жизнь, другая говорила, что она ссорится с матерью. Под вечер разболелась голова, устала от всех разговоров. Говорили о завтрашнем дне. О приезде Василия Петровича Осина (он жил в 15 верстах на хуторе, и в начале Батюшка был у него некоторое время после отъезда из монастыря). А я думала, что же это завтра будет, если еще народа прибавится; пожалуй, к Батюшке и совсем не попадешь. Перед сном пошли все к Батюшке за благословением. Батюшка, как бы удивившись, говорит мне: «Разве ты не уехала? А я думал, что ты уехала?» — «Что вы, Батюшка, ведь вы сами сказали мне остаться». — «Ах, я и забыл», — улыбается. Сказала, что получена телеграмма от о. Адриана — договор нашей церковной общины (пятидесятки) расторгнут. Придрались, что во время описи не оказалось двух подсвечников, они были на время отданы в другую церковь. Батюшка сейчас же стал расспрашивать все подробно. Сказал: «Государство следит, чтобы все было исправно, вот о. Адриан отдал подсвечники, и неприятность».
Батюшка все, все помнил, вспоминал нашу историю. Сказал мне прийти завтра писать о. Адриану письмо.
На другой день Батюшка диктовал мне письмо о. Адриану, в нем он писал, что нужно послать представителей от общины в Москву, хлопотать у высших властей. Потом Батюшка вспомнил, что задал одной барышне перерисовать картинку с бумажки от конфеты и под рисунком сочинить стихи. На картинке изображался улей и пчелы; стихи должны были быть тоже на эту тему. Барышня эта уехала рано утром и поручила мне прочесть стихи, ею написанные. Прочла стихи; в них говорилось, что улей это наш Батюшка, а пчелы это все мы, которые стремимся в улей, т. е. к Батюшке. Батюшка прослушал стихи и говорит: «Нет, нет, мне не нравится, я ей сказал написать четырехстишие, а она больше, да еще про какого-то Батюшку». Сказал мне взять карандаш и продиктовал мне стихи, тут же их составляя:
Пчела по природе летает.
В улей мед собирает,
В жертву Богу предлагает.
Человеческую жизнь услаждает
И себя питает.
Я пришла в восторг, а Батюшка: «Тебе нравится?» Я говорю, что ему не отдам. Батюшка говорит: «Ну хорошо, ты только мне представь копию». Батюшка начал объяснять стихи: «Пчелы трудятся, летают, собирают мед и воск, себе, в жертву Богу и в утешение людям. Из воска — свечи в жертву Богу, мед ставится на поминание усопших и в утешение людям. Лазарь, когда воскрес, чувствовал горечь во рту и всегда должен был есть сладкое — мед, даже с хлебом, так как все казалось ему горьким».
Батюшка стал говорить о трудностях теперешней жизни, имея в виду большевиков, о всех случайностях, которые могут быть с каждым из нас: «Не бойтесь, что говорить тогда, — Дух Святый наставит вас — когда Спасителя был близок конец, Он молился и просил молиться учеников, и страх был у Него человеческий; по временам нападает страх, нужна молитва. Молитва — их страшилище».
Уезжала на этот раз в первый день Великого поста от Батюшки. Он поисповедовал; после исповеди таким просительным голосом мне сказал: «Я очень тебя прошу, смотри за своим батюшкой». Сказал мне, как можно чаще взывать: Господи помилуй. Господи помилуй. Господи помилуй. А провожая, сказал: «У вас с батюшкой отцом Адрианом все хорошо и я радуюсь». Вынул мою иконку на шейной цепочке и поцеловал ее.
Уезжала, как всегда, с мирным настроением и думала: «Какое счастье, что есть Батюшка, и что будет, если мы его потеряем».